Античная трагедия идёт с аншлагами
Когда в театральной среде хотят выразить особенный респект режиссёру, говорят, что он может поставить телефонную книгу. Для меня же самый сложный режиссёрский тест на постановку античной трагедии.
Поди, попробуй! Спустя два с половиной тысячелетия оживить далёких царей и богов, вроде обладавших извечными человеческими качествами, но совсем по-другому живущих, суметь соединить разные эпохи и эстетики, найти древней пьесе современную форму и звучание. Смельчаков-режиссёров мало! Хотя лет эдак пять назад в Москве почти одновременно появились сразу две «Медеи» Еврипида, вошедшего тогда в моду украинского Жолдака в «Школе современной пьесы» и Камы Гинкаса в Московском ТЮЗе. Жолдаковский «авангард» с джазом и пением в микрофон, с метросексуалом Ясоном и пятнами красной краски, изображающей кровь на детях, на удачу не тянул. У Гинкаса да ещё в компании с замечательным художником Сергеем Бархиным получился очень интересный спектакль: человеческая драма двух главных героев, схватка страстей со здравым смыслом по-настоящему волновала.
Нынешняя премьера «Царя Эдипа» в Вахтанговском театре сразу привлекла к себе внимание, начала собирать букет наград и восторженных рецензий, билетов на спектакль не достать, значит, успех налицо. Конечно, это прежде всего подтверждение высокого режиссёрского мастерства Римаса Туминаса, сумевшего найти талантливых соавторов, художника Адомаса Яцовскиса и композитора Фаустаса Латенаса, соединившего, сплотившего сильный актёрский коллектив. Спектакль вызывает уважение тщательной проработкой всех составляющих, вниманием к деталям, отсутствием любых небрежностей. Он может служить пособием по школе режиссуры.
Но есть грамота, которой тоже нас нечасто балуют, а ещё талант – вообще редкий дар и праздник. Так, мне кажется, что труба на сцене, подминающая под себя судьбы, сметающая всё на своём пути, уносящая в вечность или выносящая вдруг из Леты, зримый образ судьбы, рока, фатума у древних греков, предопределяющий каждую жизнь, и от него не уйти! Это уже от таланта! Так же, как обязательный элемент античной трагедии – хор, здесь счастливая находка представить его мужской «тусовкой» настоящих греков, артистов афинского театра, которые чудно поют и двигаются, живут происходящими событиями, комментируют их и создают особый мостик взаимопонимания между сценой и залом. Талантливы хоровые композиции Теодора Абаэика и хореография Анжелины Холиной.
И всё-таки зрительным и эмоциональным центром стала Иокаста, одна из самых больших страдалиц мирового репертуара, одновременно мать и жена Эдипа. Сейчас как никогда понимаешь, чего только в жизни не бывает! Но значительность героини не просто предопределена ролью, а ещё значительностью и масштабом трагизма, приданным Иокасте Людмилой Максаковой. Конечно, у неё же была ещё одна жизнь до Эдипа… Красива, статна, стильна безупречно. Но ещё с первого своего появления сумевшая вынести на сцену не только красоту, власть, силу, но и внутренний трагизм, предощущение беды, психологическую сложность. Что доступно лишь истинному таланту, а как талант это умеет – загадка на все времена. Её не разгадать. Хотя материнская боль, доставшаяся сейчас актрисе, наверное, тоже добавила глубины переживания. И крылья, белые и чёрные, ей сопутствующие, так искусно придуманные режиссёром и воплощённые Девой – Евгенией Симоновой, тоже помогают Максаковой.
К сожалению, такого эмоционального накала не достигает Эдип. Виктор Добронравов: белый щегольской костюм, регалии власти, то появляющиеся, то исчезающие, добросовестное выполнение режиссёрского рисунка не заменяют внутреннего наполнения, активного собственного стремления доискаться, найти истину. Некоторые яркие, эффектные сцены, к примеру появление Тиресия – Евгения Князева или Креонта – Эдгара Трамова, выглядят отдельными, не очень завязанными на сюжете.
Главную тему спектакля определила Людмила Максакова. Не просто превратности и неумолимость судьбы, но прежде всего трагизм женской судьбы, всегда, во все времена первой расплачивающейся за грехи людские, за конфликты и войны, за властные схватки, за мужские безумства. Бесспорно, вахтанговский «Царь Эдип» сейчас – одно из самых заметных явлений столичной театральной жизни.
