Всё-таки давно мы не едали свежего калача. Чтобы замочком. Чтобы запах и вкус – как в детстве. Но настоящих калачей даже в дорогом ресторане не встретишь уже лет пятнадцать.
В других районах я бываю редко. А у нас в штате Бутово – как только откроется новый магазин, там обязательно появляется прилавок с тёплым хлебом. А рядом грудой свален наш российский хлебушек – по цене, как говорится, экономкласса. Мол, русский хлеб – он для голодранцев, а для состоявшихся господ – батоны с привкусом Евросоюза. И действительно, они вкуснее нашенского хлеба современной выпечки. Потому что благородные сорта хлеба – калач, поляница, настоящий бородинский – сняты с производства. Соседа жена за хлебом послала, а он возвратился с чертенятами в глазах: «Нет ни белого, ни чёрного» – «Но ты хоть что-нибудь купил?» – «Красного!»
Даже знаменитый московский длинный батон «за 22 копейки» исчез, а ведь был куда вкуснее французского багета! И, в отличие от парижского родственника, не превращался в камень через несколько часов. Он и позавчерашний был вкусен. А запах какой! На столе разрежешь – в другой комнате чуяли. А филипповские булки с изюмом? Ни войны, ни революции их не уничтожили, а рынок сожрал и не подавился. А с какой красивой легенды всё начиналось! Угощался у Филиппова именитый купец. Пили чай, закусывали. А там как раз в булку таракана запекли! Так Филиппов глазом не моргнул: «А это мы новую технологию осваиваем: булки с изюмом». Вот с тех пор и пошло. Только вместо насекомых, конечно, настоящий изюм клали. Я уж молчу про рогалики, чтобы слюной не подавиться. А вы говорите – чиабатта за сто рубликов.
Зачем нам импортный хлеб? Зачем иностранные булки отечественной сборки? Да нашим умельцам дай возможность – они такой калач испекут, что – как там у Гоголя? – «просто ручки потом себе поцелуешь, как съешь». И забытые рецепты вспомнят. Но никто этим не занимается. А ведь это дело государственное – возрождение традиций.
Если нагрянут к нам иностранные гости, их не на чиабатту потянет и не на фокаччо. Им бы чего-нибудь русского, да лучшего в мире, чем красна изба! Да и мы не сплошь космополиты. Пшеницу мы вроде больше не закупаем, а хлеб родной утратили. Тут дело не в заговоре, не в происках масонов. Когда у министра дочка учится в Англии – он сам не верит в то, что Россия может производить высококлассный продукт. И даёт негласный приказ: «Гоним халтуру! А кому хочется вкусного – так мы за рубежом закупим». Поэтому в магазинах хлебным иномаркам – почёт и уважение, а отечественные батоны разбросаны по-сиротски.
Вот во дни моей молодости в ходу были слова – нехватка, напряжёнка и дефицит. Очередь за мясом напоминала песню «Вечерело, я стояла у ворот – а по улице всё конница идёт». Тогда-то и оказалось, что мясо – продукт исключительно вредный, и лучше бы без него обходиться. Об этом можно было прочитать в научных журналах и услышать в лекциях по абонементу. Лекций-то было много, а вот мяса не хватало.
Сейчас спасу нет от диетологов, которые рассказывают о вреде хлебобулочных изделий. Оказывается, хлеб – не только всему голова, но и головная боль – главная угроза нашему здоровью. Просто отрава! Вот хлебозаводы и стараются на славу: что бородинский, что белый нарезной – всё на один пластмассовый вкус. Укусил, выплюнул – и, считай, здоровье поправил. Уберёгся от вредного лакомства.
Вы скажете, может быть, ностальгия по вкусному отечественному хлебу – это квасной патриотизм? Может быть, его стыдиться надо? Уминать чиабатту за милую душу и не думать о российских технологиях…
Но так хочется утолить жажду настоящим квасным патриотизмом, а заесть – калачным. А то разговоров о возрождении Отечества много, а исконно русского хлеба – днём с огнём и вечером не разогнём!
Нет, не люблю я реформаторов.
Профессия/Специальность: фельетонист
Захар Густомыслов – человек ехидный, язвительный, наблюдательный. Заметит недостаток – продёрнет виновника с наждачком.