Келейник

Со школьной парты из учебников по русскому языку мы усвоили, что есть три времени: прошлое, настоящее и будущее. Но вот перевалило мне за 60, и я однажды понял, что есть только одно время – невозвратное.

Об этом мне напомнил лишний раз Платон Георгиевич Лазарев. Ему 83 года. Этот человек не похож ни на кого, возник словно из другого времени, сошёл прямо с полотна, написанного много лет назад. Выцветшие или детские и не набравшие всю синеву у него глаза? Даже не берусь сказать.

На первый мой вопрос он долго медлил с ответом. То ли в силу возраста, то ли в этом для него заключался какой-то смысл. А потом в задумчивости произнёс:

– Трудный день вы выбрали для разговора. Сегодня первый день Великого поста, продлится он до Пасхи, в этом году она будет 2 мая. У нас по церковному уставу с утра сегодня ничего нельзя есть, только к вечеру. Если слабость почувствуешь – можно вкусить хлеба и воды. Бабушка моя, Лукерья Аверьяновна, помню, в пост посыпет ломтик хлеба солью, хлеба откусит, водой запьёт – и вся еда. Вся вера православная состоит из трёх столпов: молитва, милостыня, пост. Вы милостыню подаёте?

– Не всегда. Живу в Сергиевом Посаде, часто хожу мимо знаменитой лавры, вижу, кто стоит и просит милостыню. Знаю, до копейки всё пропьют, и у меня рука не поднимается им подавать.

– Правильно. Если вы знаете, что это пьяницы, не надо им подавать. Я так и делаю. Пьяницам не подаю.

– Вы из старообрядческой семьи?

– Да. Наши корни с Дона. Предки мои бежали оттуда после Гражданской войны. Собрались, запрягли клячу, покидали скарб и потянулись в сторону Сибири. Несколько лет пожили в Тюмени, потом решили, что надо подаваться дальше. Ехали где пассажирским поездом, где товарняком, как дед рассказывал. Добрались до Абакана. Но в каком году это было – про это дед не помнил. Тогда жили и на сроки не уповали. В Абакане стали обживаться. Мне исполнилось три годика, когда отца в 1941 году в армию забрали, в семье уже было пятеро детей..

Отец с фронта не вернулся. Росли безотцовщиной. Я пошёл в школу в 1946-м. Сначала учился в городе, потом мы переехали к бабушке на станцию Ербинская, это 120 километров от Абакана. Молились в основном дома, но по большим праздникам вместе с мамой ездили в Минусинск, там есть старообрядческая церковь. Бабушка была добрая – боялась очень, что если не пустит странника переночевать и он умрёт на улице от голода или холода, то это будет большой грех, который перед Богом потом не отмолишь.

Закончив семилетку, пошёл работать. В то время за учёбу в старших классах требовалось платить, а у нас денег не было. Кое-как уговорил начальство, взяли учеником слесаря на молибденовый комбинат. В 13 лет! С этого возраста и пошёл у меня трудовой стаж. Потом поступил в училище механизации сельского хозяйства, получил водительские права в школе ДОСААФ, до армии поработал на самосвале. Отслужив, вернулся домой, окончил техникум, 6 лет работал горным мастером. Затем поступил в красноярский филиал Московского института пищевой промышленности. Учился заочно. После института работал директором комбикормового завода. А как только перебрался в Москву, то сразу пришёл в Духовный центр старообрядцев на Рогожском и устроился там работать.

– У вас была своя семья?

– Да.

– Жена придерживалась старого обряда?

– Нет. Она была верующая, но не старообрядка. Ходила в никонианский храм.

– Сколько лет уже вы трудитесь в Духовном центре?

– Как пришёл сюда в 1991 году, так с тех пор тут и работаю. Нёс послушание в Покровском соборе, потом был комендантом зданий на Рогожском. А вот как владыку Корнилия избрали митрополитом Московским и всея Руси, так я при нём и состою келейником.

– Владыку Корнилия избрали в 2005 году. Вы, следовательно, уже 16 лет с ним рядом. Что можете о нём рассказать?

– Работает он много. Я не видел никогда, чтобы он бездельничал. Всё время занят, каждая минута у него расписана. Встречается с людьми, решает хозяйственные вопросы. Очень много читает, много пишет. Но на первом месте у него молитва, молится по два, по три часа подряд. Утром молитва, вечером молитва. Каждый день. Ему надо поддерживать себя в святости, а если он не будет ежедневно молиться, то он эту святость потеряет.

– Потеряет?

– Конечно. Станет простым грешником, как все мы.

– Я брал у него интервью. Митрополит Корнилий очень прост в общении, и у меня сложилось впечатление, что он мудрый человек.

– Такое слово к человеку применять нельзя. Господь у нас мудрый. Владыка – умный человек. Он любит людей. У него очень крепкая вера. Дай Бог, чтобы таких верующих у нас было побольше.

– А у вас, Платон Георгиевич, вера крепкая?

– Бог знает. Думаю, что крепкая. Вера входит с детства, когда ребёнок мал и впечатлителен. Вот сейчас я вижу, как молодые мамки приносят в храм грудных детей, это значит, что с материнским молоком вера впитывается.

– Вы по возрасту, скорее всего, старше всех келейников, какие есть в России, да и в мире. Что входит в ваши обязанности?

– Отвечаю за кухню, за чистоту на ней. Если владыка попросит – сам приготовлю, а если нет, то принесу из общей кухни. Пища у нас простая, но отвлекаться на приготовление еды владыка не может, у него на это нет времени, ему порой некогда бывает и поесть.

– Владыка сидит и обедает, а вы рядом с ним стоите или можете присесть?

– Если он пригласит, буду сидеть рядом, если нет, занимаюсь на кухне своими делами, чай, например, готовлю.

– Какой чай владыка пьёт?

– В основном травяной. Ягоды боярышника – они укрепляют сердечную мышцу; мяту, зверобой... Цикорий пьёт. Кофе – очень реденько.

– Можно сказать, что владыка ваш начальник? Строгий он руководитель или нет?

– Конечно, если переводить на гражданский язык, то он начальник. Строгий или нет? Я бы сказал, что нормальный. Строгости особой не вижу, но требовательный.

– Будь сейчас вам 30 лет, кем бы пошли работать: шофёром, горным мастером, директором завода?

– Здесь бы остался. Я бы не хотел уже отсюда уходить. Что в жизни главное? Спасение души. Мы все неизбежно уйдём в потусторонний мир, мы не вечны, а вот душа бессмертна. Она и будет отвечать за всё, что на земле мы сделали.

– Спасибо за откровенность, Платон Георгиевич.