Летят гуси на Донбасс

Ренат Харис

Выдающийся татарский поэт, критик, драматург и общественный деятель, известный далеко за пределами Татарстана. Родился в 1941 году. Лауреат Государственной премии Российской Федерации (2005), лауреат премии Республики Татарстан имени Г. Тукая, премии «Золотой Дельвиг». Автор около 40 сборников стихов и поэм, либретто музыкально-сценических произведений. Многие книги Рената Хариса переведены на русский и другие языки. Народный поэт Республики Татарстан, заслуженный деятель искусств Татарстана.

Летят гуси, летят гуси

Летят гуси на Донбасс…

Татарская народная песня «Шахта»

1.

По радио не в первый раз

слышна мне песнь простая

о том, как гуси на Донбасс

летят по небу стаей.

Не закрывая влажных глаз,

я им шепчу в тревоге:

«Ах, гуси, гуси, мне б от вас

не отставать в дороге!..»

Но сообщает мне экран

с утра до поздней ночи,

как мучится от тяжких ран

шахтёрский край рабочий;

как он разрушен и разбит,

над ним померкло солнце,

то взрыв снаряда прогремит,

то пламя ввысь взовьётся…

Смогу ль, как прежде, я любить

вид шахт на горизонте?

Тут страшно стало людям жить –

как на горячем фронте.

Но есть надежда, что в Донбасс

придёт миропорядок,

и засияет светом глаз

народ, познавший радость.

Он вдаль шагнёт и следом – вширь

вслед за своей Отчизной,

и вступит в бой, как богатырь,

с наглеющим фашизмом…

2.

Донбасс – чудесный край земли,

он всем открыт, как дверца,

и стихотворец Даули́^[1] –

жил с ним всё время в сердце.

Мы часто пели про Донбасс,

произнося в итоге:

«Ах, гуси, гуси, мне б от вас

не отставать в дороге…»

Какую песню сочинил

народ под стать былинам!

А впрочем… «Это я сложил, –

так молвил Даули́ нам. –

Я гениальным был тогда,

писалось мне нетрудно,

но вместо птичьего гнезда

любовь влетела в грудь мне», –

сказал со вздохом Даули́

и замолчал вдруг разом,

связав своей судьбы пути

с родным ему Донбассом.

И мчались годы мимо нас

со свистом, как метели…

Ах, если б гуси те сейчас

к нам на Донбасс летели!

3.

В Царицыне (в те дни ещё

он не был Сталинградом)

Наби́-детдомовец нашёл

в себе талантов клады.

Тогда ещё он был далёк

от звания поэта,

в нём тлел таланта огонёк,

но мало было света.

Он лишь частушки сочинял,

резвясь игрой смешною,

и даже в снах не помышлял,

что встреча ждёт с войною.

Позднее он концлагеря

опишет в своих книгах,

народу правду говоря

о плена страшных мигах…

Мы помним, как зимой не раз

в морозы грел нас уголь

и как скликал к себе Донбасс

людей, как в гости друга.

«Там в шахтах денежки гребут

огромною лопатой!» –

считал народ, берясь за труд

с приличною зарплатой.

И как-то раз Галиулла́

вслед за гусиным клином  

ушёл из отчего села

путём к Донбассу длинным.

Дни жизни без Галиуллы́

для Разии́ – что осень,

хоть стих бы у Набиуллы́

она для сердца просит.

Та просьба грудь ему прожгла

и породила строки,

что для неё Набиулла́

сложил, как на уроке.

И, от родных любовь тая,

укрывшись в уголочке,

рыдала тихо Разия́,

шепча о милом строчки:

«Летели гуси на Донбасс,

летели клином строгим.

Ах, гуси, гуси, мне б от вас

не отставать в дороге!»

И, дом оставив, Разия́,

что в школе всех учила,

ушла в шахтёрские края

к тому, кто был ей милым.

Вот так умчалась Разия́

за милым без указа

в незнаемые ей края

далёкого Донбасса…

4.

Туда же и Набиулла́

помчался за судьбою –

доро́гою, что позвала

его на труд в забое.

Почувствовав, что он творец,

свои стихи листая,

Набиулла́ умчал в Донецк

вслед за гусиной стаей.

Там обошёл он все края,

чтобы узнать, где жили

Галиулла́ и Разия́,

и кем они там были.

Тогда уже Галиулла́

привык к работе трудной,

и жизнь рекою потекла

между рабочих будней.

Там слава вмиг его нашла,

светя, как «коногонка»^[2].

(А Разия́ в те дни ждала

рождения ребёнка.)

Так для Наби́ ага́ Донбасс

сверкнул, как слиток стали!

Ну а его стихи для нас –

сегодня песней стали…

5.

…И вот – шёл семьдесят второй

двадцатого столетья^[3],

что ни шахтёр здесь, то – герой,

у всех в руках – соцветья.

Встречал нас Ворошиловград^[4]

на радость всем народам,

и край тот цвёл вокруг, как сад

под синим небосводом!

Мы из Казани свой «салям»

везли взамен «привета»,

чтоб славу шахтам и полям

воспеть с началом лета.

У каждого букет в руках,

нам пляска всем во вкусе –

то мчимся вскачь на каблуках,

а то плывём, как гуси!

Поэт известный – Даули́ –

со всеми пляшет резво,

словно в глазах его зажгли

костры былого детства.

Он так в горячий раж вошёл,

что аж подошвы пухнут.

Кричит: «Не топайте так в пол –

под нами шахты рухнут!»

Ну разве мог представить он,

что вместо Украины

здесь будет смертный полигон,

где станут рваться мины?

Вся степь под взрывами врага

стократ здесь содрогнулась…

Ну а сейчас в Наби́ агá

проснулась его юность…

6.

…Он и в моей душе – Донбасс,

я твёрдо помню с детства,

что здесь в далёкий грозный час

вступал в войну отец мой.

У Кáдиевки вновь слышны

и возле Лисичáнска

раскаты взрывов той войны,

что нынче к нам стучатся…

Но вот – читаем мы стихи

шахтёрам по-татарски,

нарядны, словно женихи,

и брáвы по-гусарски.

Друзей стихами веселя,

мы гром оваций множим,

и словно вся в ответ Земля

нам хлопает в ладоши!

А сколько в угольном краю

татар здесь обитают,

что по-татарски и поют,

и пишут, и читают!

Затихнет вскоре шум и гам

средь тишины природной,   

и успокоит души нам

глоток горилки доброй…

А на одной из шумных встреч,

каких прошло немало,

Наби́ агá, продолжив речь,

так обратился к залу:

«Давно хочу спросить вас я,

знакомы ли кому-то –

Галиуллá и Разия́,

здесь жившие как будто?..»

И встал один седой шахтёр,

сказав: «Их тут любили.

Здесь террикон есть и копёр,

где рядом они жили.

Они скрывали у себя

во дни войны еврея,

тем самым жизнь свою губя

(а новой – не имея).

Галиуллá к тому же вёл

среди друзей соседних

кружок – вроде подпольных школ,

для новостей последних.

Ну а однажды Разия́

порвала фрицу в клочья

губý за то, что он – свинья! –

обидел её дочку.

Им стала домом вся Земля,

цветущая душисто.

А прервалá им жизнь – петля

проклятого фашиста…»

…В тот день поэт наш Даули,

как в детстве, горько плакал,

словно ручьи из глаз текли

(не то чтоб дождик капал!)

Он молча громыхал о стол

большими кулаками

и на фашистов был так зол,

что рвал бы их руками!

И тайну нам открыл свою,

о давних днях тоскуя,

когда любил он Разию́,

к Галиулле ревнуя.

Он юным был и весь кипел,

и в нём любовь кипела,

и даже на дуэль хотел

его он вызвать смело…

…Сейчас – на целых двадцать лет

от Даули́ я старше!

Его давно меж нами нет,

как это было раньше.

Лишь вспомню прошлое – из глаз

слеза сама струится,

и сразу вспомнится Донбасс,

а над Донбассом – птицы.

Но стоит посмотреть вокруг,

и всё не так, как надо, –

изрыт разрывами весь луг,

кругом свистят снаряды…

7.

О мой Донбасс! В одной строке

ты стал навек воспетым.

И дед Максýд мой Сюндюклé^[5]

здесь тоже стал поэтом.

Мы песню «Шахта» все поём –

родную многим песню

о Татарстане дорогом,

который всем известен.

С Донбассом Даули́ дружил,

я помню, как преданье,

три слова: «Это я сложил…» –

и вслед его рыданья.

Отец мой, став в бойцов ряды,

сражался здесь с войсками,

а у меня – его следы

легли в тетрадь стихами.

В Донбассе был Хади́ Тактáш^[6],

Шайхи́ Маннýр, другие.

А сколько в тёмных недрах шахт

татар-шахтёров гибло!

О мой Донбасс! Ну как, любя,

тебя я в битве брошу?

Ракеты, что летят в тебя,

мне тоже грудь тревожат.

Из-за холмов, лесов, долин

нам прямо в сердце целят –

не «Байрактáр», так «Джавели́н»,

что нас в крупицы мелют.

Дым лезет едкий тут и там,

мне щитовидку травит,

но всё ж врагам я не отдам

свой край им для расправы!

Куда ни глянь – везде они

при фáкелах шагают,

и их зловещие огни

мне сердце прожигают.

Но со стола стихи зовут

меня к отмщенью, веря,

что мои строчки в прах порвут

грозившего нам зверя.

Меня ведёт наш правый путь,

я твёрдо знаю кредо,

и, клокоча, мне льётся в грудь

грядущая победа.

Донбасс родной! Ты мне – как брат,

и пусть грозят нам Штаты –

я сам готов, словно «Сармат»^[7],

взлетать из каждой шахты!

Я беспилотника собой

готов сменить, коль надо,

и облететь весь шар земной

быстрее, чем торнадо.

Всё разглядят мои глаза –

что дальше и что ближе.

Но вот кому мне рассказать

всё то, что я увижу?..

Трещит от боли голова,

мелеет радость жизни.

Но всех моих стихов слова

я отдаю Отчизне.

И верю я, что впереди

нас будут ждать рассветы

и всем вопросам, что в груди,

найдутся нам ответы…

8.

…Вот снова гуси к нам летят

обратно из Донбасса.

Кроваво замутнён их взгляд,

длинна по небу трасса.

Присядут гуси отдохнуть

возле воды все вместе,

у них ещё далёкий путь

и непростые вести.

Потом в воде и на траве

они, набравшись силы,

поднимут клином букву «V» –

словно Победы символ!..

…Есть песня «Шахта», мне близка,

и текст давно известен,

но нынче изменю слегка

я строчку в этой песне.

Тут «из» впишу я вместо «на»,

и так споём мы вместе,

чтоб всем вокруг была слышна,

словно молитва, песня:

«Летите, гуси, через сад

из края шахт донецких,

а я молю моих солдат –

не потеряйте след их!»

13 июня – 13 июля 2022 года

Перевёл Николай Переяслов

^[1]
Наби́ Даули́ (1910–1989) – татарский поэт и прозаик, автор романов и повестей о Великой Отечественной войне и пребывании в немецких концлагерях.

^[2]
«Коногонка» (головной светильник) – это профессиональный осветительный прибор, применяемый шахтёрами при работе в подземных угольных выработках. Назван так от слова «коногон» – тот, кто «гонял» составы вагонеток с углём в шахте.

^[3]
В мае 1972 года состоялись Дни литературы и искусства Татарстана в Ворошиловградской области Украины.

^[4]
Сегодня Ворошиловград носит имя Луганск.

^[5]
Максу́д Сюндюкле́ (1904–1981) – татарский поэт, автор множества произведений о Донбассе.

^[6]
Хади́ Такта́ш (Мухамметхади Хайруллович Такташев, 1901–1931) – классик татарской поэзии.

^[7]
Российский стратегический ракетный комплекс шахтного базирования пятого поколения с тяжёлой многоступенчатой жидкостной межконтинентальной баллистической ракетой (МБР).