Телевед обратился к своим читателям с призывом написать о положительных моментах на нынешнем ТВ. С удовольствием откликаюсь на это предложение. Тем более что, как известно, чёрное можно по-настоящему разглядеть тогда, когда рядом высветится белое.
Да, к сожалению, утрачены навыки ведения прямых репортажей, их заменили куцые «стендапы» с двумя-тремя вытверженными фразами, – остальное читается за кадром по бумажке. И когда журналистам приходится работать вживую, они по привычке пытаются подстроить действие под себя. Вот включают такого корреспондента. Вокруг, естественно, шумно, журналист не сразу улавливает в наушнике слова о том, что он уже в эфире, и неподвижно стоит с выстроенными в линейку участниками шествия. Он явно их отобрал, проговорил, «что я спрошу, что вы ответите», и когда, наконец, слышит сигнал, громко командует: «Ну пошли!» Зритель мгновенно чувствует заорганизованность, он заранее видит, кому сейчас протянут микрофон…
Корреспонденты не умеют беседовать с людьми, именно с людьми, а не по очереди с одним-другим-третьим, да ещё заранее отобранным, не умеют (или боятся) вовлекать в разговор сразу нескольких человек. Причём, надо отдать должное каналу «Россия», здесь журналисты работали куда как профессиональнее, чем на других каналах. Там зачастую такие досадные ляпы возникали…
Ну вот подходит корреспонденточка к маленькому ребёнку. «Это чей портрет у тебя?» Ребёнок называет имя,фамилию. «А где он воевал?» Ребёнок растерянно крутит головой, сестрёнка постарше приходит на помощь и уверенно чеканит: «Он воевал на Великой Отечественной войне». – «А в каком году?» – настырно спрашивает корреспондент. Тут уж приходит на помощь мама: «Их дедушка воевал на Волховском фронте в 1943 году». А корреспондент не унимается: «Ты гордишься своим дедом?» Классическая ошибка, описанная в учебнике для начинающих. Мальчик кивает: «Ну да…»
А на другом канале журналистка спрашивает: «Как вы кричите «ура»? Вот так, поднимая голову на 45 градусов? Ну давайте вместе сейчас крикнем».
Или вот совсем уж юная корреспондентка, услышав знаменитую мелодию «Москва майская», объясняет: «Это песня поэта Лебедева-Кумачёва». И, вы знаете, она не очень-то виновата. Последние 20 лет в теле-радиоэфире начисто перестали называть имена композиторов и поэтов. Лебедев-Кумач у неё просто не на слуху, в отличие от людей, которым, положим, за сорок или пятьдесят. Да, вот кого очень даже не хватало в эфире 9 Мая: репортёров среднего или даже старшего возраста. Как раз без них-то и «распалась связь времён».
Но главное – на некоторых каналах просто зашкаливал уровень искусственного, пластмассового восторга. «Удивительная, потрясающая всенародная акция»… Это бюрократическое, колючее словечко «акция» шипами торчало буквально из каждой фразы. Корреспонденты, то и дело выкрикивая надоевший штамп про «неиссякаемый людской поток», просто заслоняли то подлинное, искреннее, что проявилось в этом шествии, – поистине российскую эмоциональность: добрую, открытую, метко прозванную «душа нараспашку».
Где-то в середине трансляции, когда камера показала во всю ширь Красную площадь с переливающейся мозаикой человеческих фигур, портретов, транспарантов, цветов, Карен Шахназаров как бы про себя проговорил: «Какой великолепный общий план!», на что Владимир Соловьёв с ходу выдал блестящую реплику: «Да, при всём уважении к вам, Карен Григорьевич, лучший режиссёр – это сам народ».
Точнее не скажешь. И задача телевидения – не разрушать эту «режиссуру», а, наоборот, тактично и умело вписаться в неё.
Как это сделали Соловьёв и Шахназаров.
