Марш

– Взяточника из министерства-то? Поначалу бригадиром. Как из Москвы велели. А он мзду тянуть со всех стал.

– Ничего другого-то не умеет!

– Ну! И послали его на лесоповал – сучкорубом. А там кто-то возьми да и спроси его про прежнее житьё. Про быт чиновников.

– А он?

– Па-ашёл чесать: у кого какая вилла в Штатах… Поставили его зэки на пень: рассказывай про элиту. Сучки мы сами обрубим.

– А потом?

– Надоел. Снова бросили его на сучки. Только вечером, в бараке, смотрят – сидит и чего-то пишет. И то в потолок посмотрит, то забормочет… Глянули – а он в столбик пишет.

– Стихи?

– Поэтом оказался! И теперь наш взяточник опять в фаворе: зэкам письма в рифму строчит. Растолстел: все угощают.

– Одно теперь у него удовольствие – пожрать, – усмехнулся начальник лагеря. – Сидеть-то ему лет восемь.

– Вряд ли. В бараке говорят, скоро ему на руку браслет нацепят – и в Москву. Досиживать в квартире.

– А летом на даче…

В кабинете воцарилось молчание.

Тикали ходики.

За окном белые медведи гоняли бурых…

– Думаю его на самодеятельность бросить, – задумчиво произнес «кум». – Пусть со стишками в клубе выступает. И ещё… Товарищ полковник, намекните москвичам, чтоб они какого-нибудь чиновника-композитора замели. Взяточников в министерствах навалом – бери любого. Силовикам всё равно, кого для отчётности вязать, а у нас культурная работа стоит.

– Хочешь, чтоб поэт с композитором песню сочинили?

– Людям же нравится о себе петь! Пионеры пели «Взвейтесь кострами!». Солдаты – «Солдаты, в путь!». Пусть и наши горланят, шагая на лесоповал. О себе. Я и название придумал.

– Какое?

– «Марш коррупционеров», – мечтательно ответил зам.

За окном переливалось огнями северное сияние.