«Прекрасная Елена» Ж. Оффенбаха в «Геликон-опере»
Однако спектакль Бертмана как раз лишён романтических иллюзий и полон романтической иронии. Популярную арию «Все мы жаждем любви» Елена исполняет, лёжа на массажном столе и вскрикивая от чрезмерных усилий массажиста. Парис появляется в джинсах и футболке с изображением надкусанного яблока на груди – то ли мифологического яблока раздора, то ли логотипа известной компьютерной фирмы. Насыщая свой спектакль пародией и гротеском, Бертман точно следует за композитором. Как Оффенбах видел в завязке Троянской войны лишь повод поразмышлять о современном обществе, так и в новой «Прекрасной Елене» греческие цари, поигрывая поролоновыми мускулами и поправляя шлемы из кастрюль, рассуждают о санкциях и борьбе с коррупцией. Да, в «Геликоне» не побоялись сохранить прозаические интермедии, причём большая часть из них была написана заново. Эрудированный зритель, несомненно, оценит пародийные цитаты из пушкинского «Бориса Годунова», касающиеся народа, который «как всегда, безмолвствует». В предложенную режиссёром игру включается даже дирижёр-постановщик Владимир Понькин, который (внимание!) не только пьёт переданное со сцены «с царского стола» шампанское, но даже сам поёт заключительный куплет знаменитого «марша царей».
Понькин тонко чувствует и стиль музыки Оффенбаха, и её ритмические контрасты. Поддерживая замысел режиссёра, он заставляет лирические темы звучать жёстко, без излишних красивостей, зато в фарсовых эпизодах дирижёр не забывает о том, что Оффенбах – великолепный мелодист, выявляя красоты партитуры, которая увлекает слушателей уже второе столетие подряд! При этом лёгкость, даже блеск, отличающие исполнение Понькина, сочетаются с отличным балансом звучания оркестра в целом, чего очень не просто добиться в небольшом зале «Геликона на Арбате». Впрочем, как уверил зрителей Дмитрий Бертман в своём предисловии в программке «Прекрасной Елены», следующая премьера «Геликона» будет уже на исторической сцене на Большой Никитской.
В своей новой постановке Бертман не обошёлся и без провокаций. Партию Ореста исполняет не певица-травести, как это принято обычно и как это задумано композитором, а… контртенор. Юный шалопай в коротких шортах и шлёпанцах на босу ногу появляется в сопровождении двух красоток в купальниках. Для студента ГИТИСа Вадима Волкова эта партия стала дебютом, а незаурядный артистизм восполнил некоторые, впрочем, вполне простительные в данных обстоятельствах вокальные несовершенства. Зато Дмитрий Хромов в партии Париса был великолепен, демонстрируя и красоту тембра, и отличное чувство музыкального стиля. Исполнительнице титульной партии Александре Ковалевич, возможно, не хватало блеска вокального мастерства, но точное следование режиссёрским задачам позволило ей показать почти идеальную Елену – уставшую, но полную очарования, покорную судьбе, но готовую к новым приключениям.
В результате у Бертмана и Понькина получился спектакль не столько о любви и власти, сколько о силе человеческой индивидуальности, о власти чувств, путающих все планы, и о мощи разума, который подскажет выход из любого, даже вроде бы безвыходного положения. Что в нынешней ситуации звучит весьма оптимистично, и даже удивительно, как полтора века назад всё это угадал Оффенбах.
Александр СМОЛЬЯКОВ