Молодая зрелость

Константин Ваншенкин. Оксфордский блокнот. М.: Текст, 2017. 210 с., 1000 экз.

Константин Ваншенкин в рекомендациях не нуждается. Поэт-фронтовик, автор популярнейших песен. Однако его позднее творчество осталось несколько в тени. И вот теперь – сборник «Оксфордский блокнот». Пусть название никого не смущает. Ничего англосаксонского в книге нет. Просто эти строки были записаны в подаренный поэту дочерью блокнот, видимо, привезённый из Оксфорда. Поздний Ваншенкин предстаёт поэтом, обладающим великолепной поэтической культурой, тонким, импрессионистичным, владеющим всем арсеналом поэтических средств, но использующим их исключительно экономно.

Вбок ушла гроза,
Стихли её трубы.
Синие глаза,
Розовые губы.

В стихах сборника ощущается финал судьбы, но финал не конечный, а продолжающийся в вечности. Творческую зрелость Ваншенкина отличают упругость и сила, и поэтому хочется назвать её молодой, а не умудрённой. Хотя, разумеется, мудрых, приправленных длинным житейским опытом стихов в книге немало.

Видно, выдалась пора
В самом деле –
Вот и аисты вчера
Улетели.
Да и было их не сто
В сельской нише –
Над акацией гнездо
И на крыше.

Ваншенкин в своём позднем творчестве оправдывает поэзию как таковую, как искусство возвышенных слов. Он не консервирует свой дар в лексическом прошлом, свободно пользуясь любым русским поэтическим словарём. Он указывает путь поэзии, который не в показной истеричности, не в попытках улестить алчущую вывертов и зрелищ богемную тусовку, а в неиссякаемой глубине нашего языка, в верности всему лучшему, что выработала отечественная поэзия.

В предисловии к книге Сергей Чупринин очень тонко замечает: «Дар Ваншенкина в русской поэзии из редчайших: не будоражить, но останавливать мгновение и медлить, медлить, понимая право на созерцание как одну из последних, и тем особенно драгоценных, милостей жизни. Так что будто и не лирика перед нами. Эта книга удивительно густо населена товарищами по искусству…»

Действительно, стихи Ваншенкина – это не набор общих мест. Каждый посыл конкретен. И в этом не только оригинальность сборника, но и его человеческая, вспоминательно-сострадательная суть.

Евстигнеев был похож на Смелякова,
Он сыграл бы здорово его.
Что же тут особого такого –
Он изобразил бы хоть кого.