Мятежный дух поэта

Как это обычно бывает у дирижёра Дмитрия Орлова, худрука МГСО, концепция программы выстраивается нелинейно. Неотъемлемым участником концертов МГСО является музыковед Наталья Панасюк, чьи интересные комментарии помогают «девчонкам, мальчишкам, а также их родителям» настроиться на единую волну с музыкой. Но в этот раз драматургия усложнилась: на сцене возник ещё один представитель разговорного жанра, актёр Андрей Бестужев, по ходу программы читавший стихи юбиляра. Думается, идея оказалась удачной не только потому, что в памяти нашего «нечитающего» поколения обновили лермонтовские строки. Ведь поэтическая метафора помогает настроиться на нужную эмоциональную волну иногда даже лучше, чем исторический экскурс. Эпиграфом ко всей программе стало стихотворение «Я жить хочу», где дан портрет демонического поэта, ищущего страданий и бури. И как логичное продолжение прозвучала симфоническая поэма «Утёс», созданная молодым Сергеем Рахманиновым под впечатлением одно
имённого лермонтовского стихотворения. Сочинение мощное, балансирующее между лирическими признаниями и трагедийными страстями, оно, «без разогрева», сразу погрузило слушателей БЗК в пучину чувственных переживаний.

В выступлениях МГСО (кстати, эта программа была с успехом повторена в семи концертных залах столицы, охватив огромную аудиторию) всегда точно рассчитаны контрасты. Да и как без этого: ведь за внимание молодёжной аудитории всё время приходится бороться, и стоит отметить, что Дмитрию Орлову удалось воспитать благодарного слушателя. Даже во время самых сложных произведений ребята пытаются разгадать послание автора, на время отключившись от гаджетов.

За Рахманиновым последовала салонная музыка, которую когда-то разучивал сам юный Лермонтов: в Благородном пансионе при Московском университете он брал уроки по флейте, фортепиано, держал экзамен по скрипке, исполнив в 1829 году первую часть Скрипичного концерта Людвига Маурера.

В Большом зале консерватории в этом сочинении солировал студент Московской консерватории Александр Митькин, чётко и уверенно выводивший головокружительные пассажи, напомнившие оперные фиоритуры «упоительного Россини». Аналогия очевидная, ведь, заглянув в справочники, узнаём, что Маурер свою карьеру сделал именно в России, дойдя до должности инспектора Императорских театров.

Но вкусы Лермонтова шли дальше светских «пустячков», чем объясняется дальнейшее обращение к бетховенскому творчеству. Известно, что Лермонтов в своём эссе «Панорама Москвы» вспоминает Бетховена. Там нет точных ссылок на конкретные сочинения, но маэстро Орлов выбрал, пожалуй, самую «лермонтовскую» по духу увертюру «Кориолан». Её героический заряд, как мы знаем, несёт в себе отрицательную антитезу. Ведь Кориолан, как и некоторые герои прозы Лермонтова, был человеком далеко не идеальных нравственных качеств.

Второе отделение напомнило о том, как любимо было творчество Лермонтова людьми театра. Фрагменты из оперы «Демон» Антона Рубинштейна покорили буйством оркестровых красок в «Мужской пляске», а дальше не обошлось, разумеется, без знаменитых арий главного героя «Не плачь, дитя», «На воздушном океане» и «Я тот, которому внимала». Обладателю красивого баритона, солисту КМТ им. Покровского Роману Боброву не всегда хватало обольстительности и демоничности: не помогла даже накинутая поверх смокинга мантия, в которой певец напоминал, скорее, героя из «Гарри Поттера», чем властного владыку мира.

А вот для Натальи Поляниновой образ трепетной Тамары стал точным попаданием в её амплуа. Точёная, элегантная фигура певицы оставила приятное впечатление, как и манера пения – тонкая, окутанная романтическим флёром. Ну, и конечно же, театральная тема была бы раскрыта не полностью, если бы не прозвучали бессмертные мелодии Арама Хачатуряна из музыки к драме «Маскарад»: мазурка и долгожданный вальс, упоённо, с экстатической страстностью прозвучавший у МГСО под управлением Дмитрия Орлова. Искренние овации зала стали заслуженной наградой артистам, с которыми мы с удовольствием перелистали страницы музыкальной летописи жизни и творчества Лермонтова.