Алиса Соколова
Леонид Юзефович. Мемуар. Стихи и переводы. 1965–2023. – М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2024. – 188 с. – 2000 экз.
Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна» и «Национальный бестселлер» Леонид Юзефович известен как автор документальных романов-биографий «Самодержец пустыни» и «Зимняя дорога». Его перу принадлежат также романы «Казароза» и «Журавли и карлики», сборник рассказов «Маяк на Хийумаа», повесть «Поход на Бар-Хото».
На этот раз перед нами, совершенно неожиданно, – книга стихотворений Леонида Юзефовича. Кроме избранных стихов, написанных с 1965 го по 2023 й, в сборник вошло эссе «Автопортрет на фоне ямбов и хореев». Оно во многом отражает эволюцию взаимоотношений автора с поэзией: от способности к третьему классу «критически объяснить серию неприличных детских анекдотов, героями которых выступали два светила русской поэзии, дневное и ночное» (Пушкин и Лермонтов), и ужаснуться «кощунственности этих историй» до знакомства в университетские годы со стихами И. Бродского: «Тоненькую пачечку листов с бледной машинописью, пробитой через несколько слоёв копирки, в обстановке особой секретности дал мне на один вечер мальчик с нашего факультета». В эссе Леонид Юзефович вспоминает о творчестве значимых для него поэтов: А. Блока, Н. Заболоцкого, Б. Слуцкого, Д. Самойлова, приводит факты своей биографии. В частности, мы узнаём, что первое стихотворение Юзефович написал, когда ему было шесть лет, впоследствии публиковался в заводской многотиражке «Мотовилихинский рабочий», пермской областной комсомольской газете «Молодая гвардия», поэтическом альманахе «Современники». Через какое-то время в газете «Звезда» вышла разгромная статья Виктора Астафьева о «Современниках». Леониду Юзефовичу тогда от него изрядно досталось. Цитируя Виктора Петровича, автор «Мемуара» называет его замечания резонными. И вспоминает выступление Астафьева на одном из вечеров поэтического клуба «Лукоморье» в Доме журналиста, где писатель читал стихотворение Заболоцкого о «дереве печали» – сибирском кедре: «Пой мне песню, дерево печали! / Я, как ты, ворвался в высоту, / Но меня лишь молнии встречали / И огнём сжигали на лету». Спустя время в своей книге Леонид Юзефович размышляет об этом так: «…но я тогда не понимал, что Виктор Петрович читал о нём как о самом себе, тоже одиноко ворвавшемся в высоту и обречённом жить с «раной от огня» встреченных там молний».
Завершается эссе словами: «Жизнь оказалась длинной – и теперь, когда моя молодость приближается ко мне стремительнее, чем в былые годы от меня уходила, я опять полюбил стихи едва ли не больше всего на свете. Думаю, на остаток дней мне этой любви хватит». Стихотворения, составившие сборник «Мемуар», эту любовь безоговорочно подтверждают.
В первые три раздела книги («Ландшафты», «Лица» и «Голоса») вошли стихи, четвёртый составили переводы (из Честертона, Йейтса, Грейвза, Сэндберга).
На страницах сборника – и наблюдение за природой, и восхищение величием мира, и переосмысление – жизни, истории, литературы. Автор словно погружает читателя в разные эпохи.
Вот, например:
Мериме был младше Стендаля на двадцать лет,
но пережил его на тридцать и под конец жизни
вспоминал о нём с нежной иронией.
Такой тон младший из двух друзей
может позволить себе в том возрасте,
до которого старший не дожил.
Ряд стихотворений сродни песенным текстам, о чём часто напрямую свидетельствуют названия («Песня пятой стражи», «Монгольская песня», «Песенка Казарозы»). Вообще, внимание к музыке, звуку характерно для многих стихов Леонида Юзефовича, стоит только прислушаться к его строкам: «Как страницы великой книги, / За окном шелестят пески», «А рядом, как часы, стучат костяшки домино», «А тишь такая, что зрачки морозит. / Но вот в простенке задрожит свеча – / Закладывают склеп. Как капли оземь, / Всё глуше, глуше кирпичи стучат». А вот из перевода стихотворения Карла Сэндберга:
…и когда налетал ветер,
каждая травинка, словно копьё,
поднималась ему навстречу,
и ветер звенел, уколовшись,
таинственным игрушечным звоном.
Юзефович предельно внимателен к жизни – его интересуют и глобальные события, и частности, мелочи, из которых она и состоит. Время, вечность, история у Юзефовича одновременно масштабны и хрупки, они неразрывно соединены с природой, постоянно меняющейся, находящейся в развитии, в движении:
Надувшаяся к ночи Селенга,
Тугая, словно брюхо барабана,
Несётся, не вмещаясь в берега,
От скал Хангая до Хамар-Дабана.
Образы, связанные с берущей начало в Монголии и впадающей в Байкал Селенгой, с реками вообще, – зримы и объёмны: «Горячий ветер лижет Селенгу», «Минуя бесконечный берег, / На запад тянется река, / Кулик бревно шагами мерит / По кромке влажного песка». Река – это символ течения времени, истории, ход нашей земной жизни – то размеренной, то стремительной. В «Мемуаре» Юзефовича она разворачивается перед нами во всём своём величии. Может быть, именно в силу этого книга получилась в каком-то смысле «магической»: эти стихи завораживают и долго не отпускают.