Я не социолог и не специалист по общественным настроениям и нравам. Я, так сказать, обычный человек, притерпевшийся вместе с другими к обыденной жизни. Однако и своего особого мнения придерживаюсь.
В данном случае оно вот в чём: в Москве, в России стало меньше пьяных. Убеждённый ежедневный пешеход, я почти не встречаю на родных улицах ни хмельных гуляк, ни горланящих невесть что бузотёров, ни алкашей, кочующих группками от «Пятёрочки» до «Магнита». Хотя алкаши, конечно, есть, но данностью городского пейзажа уже не служат.
А ведь служили! Моё послевоенное детство в центре Москвы прошло под звуки пьяного мата, иной раз ёрнического, но чаще злого. И всё это на фоне почти непрерывной пафосной борьбы с пьянством, на фоне благостных плакатов, просветительских лекций, кампаний за всенародную трезвость.
Самая масштабная осталась в народной памяти не только варварством в отношении виноградников и близкой к идиотизму экономической безграмотностью. Ударное сокращение производства вина вызвало неслыханный со времён Гражданской войны рост самогоноварения. А в общественном климате воцарилась атмосфера подозрительности, агрессивности и злобы – чуть ли не «охота на ведьм». И смешно, но пуще, чем на пропойц, борцы за полную трезвость нападали на тех граждан, которые полагали, что пагубное пьянство может быть побеждено не жестокими гонениями, а повышением культуры бытия, смягчением нравов, цивилизованностью обыденной жизни.
«Культурпитейщики» – такое родилось клеймящее их словосочетание. Из былых времён всплыли доносительство, ксенофобия, необходимость изгнания «злых духов». Сдаётся мне, что общественно-политические болезни, которые стали источать отечество в середине девяностых, были в немалой степени спровоцированы той ненавистью, которую неистовые борцы питали не к повальному пьянству, нет, а к его противоположности – к содержательному и свободному общению, культуре застолья.
А ведь культура обладает животворным свойством. Именно она, как только её перестали искоренять или курочить на идейный лад, благодаря своей созидательной природе начала вытеснять из жизни убогое пьянство и всё, что с ним связано. Зачем соображать «на троих» в подворотне, если можно за приятным разговором выпить в уютном и даже романтичном баре?
Конечно, задумываешься, отчего на Руси при всех царях и режимах в питье не знали меры? От бедности, бесправия, отсутствия гражданских свобод? Политически воспалённые авторы об этом много писали. И тут есть доля правды. Но, как автор политически нейтральный, рискну заметить, что в большей мере – от душевной бездомности, духовной неприкаянности, от того, что русскому человеку, повторяя мысль Достоевского, некуда было пойти. Есть потребности, которые ни агитпункт, ни библиотека, ни даже спектакль или концерт не в силах удовлетворить. Зато это может… культура – не высокая, взыскующая идеалов, а житейская, преображающая быт, неважно, как она называется: буржуазной, мещанской или просто городской. Главное: она придаёт будничной жизни (да и праздникам!) законченную цивилизованную форму.
Всегда об этом догадывался, хотя не надеялся дожить. А вот теперь предновогодними вечерами гуляю по городу, захожу куда-то на чашку кофе и наблюдаю тип людей, прежде знакомых мне лишь по заграничным фильмам. Они не «жрут водку» стаканами, не скандалят, не выясняют отношения, они, вот уж действительно, культурно выпивают – иногда лишь бокал вина за вечер. А если веселятся или спорят, то симпатично, обаятельно, без дурного куража. Оказывается, знаменитые русские искренность и задушевность ничуть не означают ни хамства, ни бесцеремонности.
Макаров Анатолий Сергеевич — писатель, переводчик, журналист. Родился 12 июля 1940 года в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ. В 60-е годы начал печататься в еженедельнике «Неделя», ... Подробнее об авторе