Не спеши!

ЛИТПРОЗЕКТОР

Карина БУЛЫГИНА

Первая биография Пушкина вышла в свет в 1855 году. В статье к 200-летию «нашего всего» литературовед Ирина Сурат писала: «При изобилии пушкиноведческих трудов, включая биографические исследования разного рода и качества, мы не имеем до сих пор полной научной синтетической биографии Пушкина…» Куда так спешат нынешние биографы, не дождавшись, пока остынет прах «клиента», а тем более устаканится в сознании и примет приемлемые исторические очертания их творчество?

Василия Аксёнова не стало ровно три года назад. И вот уже выпущена книга Д. Петрова в серии «ЖЗЛ», посвящённая писателю. С коммерческой точки зрения такая торопливость, конечно, объяснима: по горячим следам, пока неблагодарная публика не забыла своего вчерашнего кумира под натиском новых однодневных героев, книга Петрова, по мнению издателей, была обречена на успешные продажи. Однако, судя по рейтингам ведущих книжных магазинов, расчёты пока что не оправдались. Почему? Прежде всего потому, что герой книги явно пережил свою славу. Это признают даже ярые адепты Василия Аксёнова. Например, С. Костырко: «Недоумение – пересказываю своими словами пост одного из сетевых блогеров – вызывает несоответствие славы и влиятельности имени Аксёнова со значимостью его прозы как явления эстетического».

В принципе ничего удивительного в этом нет. Аксёнов, классический шестидесятник, заподлицо попадает в тему судьбы своих, ещё даже более чем он, некогда знаменитых сверст­ников. Установка на прижизненную славу – вообще дело обманчивое. Неуклюжее словечко «нечитабельность» после успеха «Московской саги», объяснимого в первую очередь весьма посредственной телеверсией, сопровождало практически каждую новую книгу Аксёнова. С «Московской сагой» писатель действительно угадал, впервые после «Ожога» и «Острова Крыма» оправдав читательские ожидания. Правда, стабильному успеху сильно мешала запоздалость по отношению к «Детям Арбата»: «Сага» неотвратимо читалась как сиквел – продолжение или вариацию рыбаковского, самого по себе достаточно слабого романа. Радикальный В. Топоров не зря припечатал «Сагу» определением «совковый гламур»: спустя десятилетие ясно, что эпопея о семействе Градовых никогда не займёт место на полке русской советской и тем более постсоветской классики. Впрочем, и «Детям Арбата» не суждено было стать постсоветскими «Унесёнными ветром».

«Нечитабельность» густо премированных поздних романов Аксёнова связана не только с безнадёжными попытками бежать впереди постмодернистского паровоза. Безнадёжными – потому что постмодернизм опирается на столпы рекламы и пиара и кумиры там назначаются, раскручиваются и внедряются, а не выбираются свободным читательским волеизъявлением. Иначе не было бы таких вопиющих провалов между премиальностью книги и её покупательским спросом. Аксёнов же, воспитанный советской отлаженной системой книготорговли, в любом случае не был соперником, например, совершенно литературно беспомощному М. Елизарову или одноразовой Ульяне Гамаюн, с которыми критики и учредители премий носились как с писаной торбой по всем правилам маркетинга.

Суперуспешный советский писатель Аксёнов – вообще один из трагически проигравших «невозвращенцев». На Западе книжная торговля живёт новинками, а не воспоминаниями о былых победах. Поэтому там раскрученные писатели выдают на-гора по роману в год: именно в такой срок укладывается успешный книгооборот. Зависание книги на складе сильно охлаждает щедрость издателей. Аксёнов, не отставая от западных лидеров продаж в производительности, неизбежно отставал в актуальности. Его старые обиды на «Софью Власьевну» мало того что от романа к роману становились скучны, но и делались всё более непонятными не только американцам или французам, но и бывшим соотечественникам. По словам Б. Минаева: «…его сейчас плохо воспринимают 30-летние. Они не верят Аксёнову. Советский мир видится им совсем по-другому». Раз за разом живописуя наспех подновлёнными красками историю альманаха «Метрополь» или воспроизводя безрадостное детство сына «врагов народа», Аксёнов всё менее соответ­ствовал мейнстриму.

Книга Д. Петрова, которую рецензенты уже назвали «образчиком дурного журнализма», упускает именно этот трагизм поражения писателя, «переменой участи» добившегося очень кратковременного триумфа и всю оставшуюся жизнь пытавшегося вернуть его сладостные ощущения, совершая ошибку за ошибкой. Чего стоят только его безответственные и беспримесно конъюнктурные политические эскапады! В результате Аксёнов потерял прежнего верного читателя, который рисковал свободой за пятый машинописный экземпляр «Ожога», и не нажил нового, которому критические ювенальщики целое десятилетие внушали, что «в совке» читать было нечего. «Аксёнов стал молодиться», – с безжалостной объективностью заметил А. Агеев. Не лишены справедливости и сетования О. Давыдова: «Бедный будущий читатель «Ожога»! Ему предстоит продираться сквозь дебри нелепицы, наполняющей текст». Увы, такова судьба всех литературных «спецпроектов»!

Заполошная торопливость автора биографии проявляется буквально на каждой странице. Критик Р. Арбитман уже подсчитал количество ляпов, недопустимое в книге столь авторитетной серии, где искажена фамилия даже популярного «правдоруба», поименованного без мягкого знака – Иртенев. Что уж говорить о Всеволоде Кочетове, которого Петров перекрестил в Виктора, и прочих «мелочах». Так и просится на язык хорошая песня, написанная другим знаменитым шестидесятником:

Не спеши, когда глаза в глаза,
Не спеши, когда спешить нельзя.
Не спеши, когда весь мир в тиши.
Не спеши, не спеши!

Дмитрий Петров. Василий Аксёнов. – М.: Молодая гвардия (Жизнь замечательных людей), 2012. – 448 с. – 5000 экз.