На Донском кладбище в Москве не так давно были открыты несколько «могил невостребованных прахов» (так и выгравировано на обелисках). А вот на окраине подмосковного Серпухова организован другой погост – «невостребованных трупов» (тоже официальное название). Хаотичное скопище кое-как присыпанных могил-рытвин с покосившимися жестяными или даже фанерными бирками с неряшливо намалёванными номерами. Вместо могильных холмиков не высыхающие даже в сушь озерца отравленной воды, заросшие густыми и сочными болотными травами. За что же муниципальные власти столь «бессмысленно и беспощадно» мстят своим гражданам, словно они никакие не граждане, не люди вовсе, а пристреленные бешеные псы?
Самое коварное то, что в роли таких «невостребованных трупов» может оказаться любой из нас. Как это, например, произошло с моей младшей сестрой – ещё совсем не старой, одинокой пенсионеркой, скоропостижно скончавшейся в большом собственном доме.
К сожалению, никто из нас, старших братьев и сестёр, ни даром предвидения, ни даром провидения не обладал, а телефонов ни у кого отродясь не было, да и возраст – кому под 80, кому за 80, а кому уже и под 90. Короче, о смерти сестры узнали не сразу, и её, как «невостребованный труп» – голую, в саване чёрного мешка – бросили в болотную хлябь, даже не удосужившись как следует закопать. И это при том, что один из братьев проживал на параллельной улице, в 10 минутах ходьбы. Чуть подалее – другой брат. В 5 минутах ходьбы от дома умершей находился один пункт участковых, в минуте от дома брата – другой такой пункт. Неподалёку и паспортный стол с огромным справочным отделом, но никто не ударил палец о палец, чтобы известить хотя бы одного из родственников о случившемся. Хотя бы ради экономии казённых средств…
Но это ещё не всё. В те самые дни, когда я, уже узнав о смерти сестры, рыскал по кладбищам в поисках её могилы, писал слёзные заявления в милицию и прокуратуру с просьбой сообщить, куда подевалось её тело, она, оказывается, ещё валялась в каком-то морге! Стало быть, сестру ещё можно было по-людски похоронить и попрощаться с ней. Ответ на мой запрос они, профессионалы, могли дать мгновенно, даже не отдирая задниц от насиженных кресел, но не захотели, не снизошли. Письмо из прокуратуры пришло через четыре недели, и то после повторного обращения, а о сути ответа из милиции (после трёхкратного обращения) узнал вообще на следующий год.
Зловещее, жуткое впечатление оставила и так называемая эксгумация (с целью перезахоронения в приличном месте). Но не потому, что это всегда малоприятная процедура. Каковы были «похороны», такова и эксгумация: после предварительной откачки воды и выкорчёвывания – вытягивание с помощью особых крючьев из густой жижи присосавшегося ко дну мешка останков сестры. Могильщики сопели от напряжения и злились. Сапожища их, густо облепленные грязью, то и дело соскальзывали на грудь мёртвой, а тело её в разодранном мешке, прихваченное крючьями, извивалось в невольных конвульсиях.
В шоке я побрёл по погосту и увидел и не такое. Представьте себе: недозасыпанная могила и в ней – подобие гроба, вздыбленного под углом в 45 градусов! Головой вниз, ногами вверх…
Но на жалобу, направленную в Мособлпрокуратуру, пришёл ответ: никаких оснований для «прокурорского реагирования» не имеется. Вот так.
, СЕРПУХОВ