Но мы живём!

Ирина Пичугина сейчас живёт в Белгороде, пишет стихи и прозу, в шутку называет себя оптимальным мистиком, ненавидит войну и твёрдо знает, что мир придёт только с Победой. Мы беседовали с Ириной в разгар варварских обстрелов Белгорода украинской армией и всё же говорили не только о войне.

– Ирина, ситуацию в Бел¬городе трудно называть мирной, когда ракеты ВСУ летят на жилые дома, больницы, школы… Не страшно?

– Конечно, страшно. Мы живём в постоянной тревоге за жизнь близких, и под звуки вытягивающей душу сирены предупреждения о ракетной, артиллерийской, авиационной опасности, о прилётах БПЛА… Мы живём, прикрываемые радиоизлучением РЭБов и жизнями наших отважных воинов, день и ночь сражающихся в нескольких километрах от нашего дома. Мы живём под зонтиками героической ПВО. Но мы – живём! Молимся за наше воинство, за наших ангелов-хранителей, защитников Святой Руси. И как бы трудно ни было, когда жизнь твоя висит на волоске, когда каждый день слышишь мощные звуки войны, видишь её приметы: скорые, пожары и разрушения, – всё же упрямо ходишь на работу, исполняешь что должно и с болью понимаешь: страна пока не видит, не слышит, не верит, что вот он наступил, решительный для каждого момент, когда нам – быть или не быть!

– Даже сейчас, в разгар обстрелов, Белгород поражает чистотой и ухоженностью…

– Да, у нас чисто и красиво, но для приезжих это будет скорее «адреналин-тур». Люди с непривычки при каждом резком звуке приседают и пугливо оглядываются – мол, что это сейчас бабахнуло? Однако, например, предприятию погибнуть можно и не от снаряда ВСУ, а по весьма прозаической причине – нет соответствующих законов. Поэтому мы обращаемся к законодательной ветви власти с просьбой – в это рубежное для страны время приведите законодательство в соответствие с требованиями реальности!

Парадоксально, но факт: исполнительная власть до сих пор опирается на уложения мирного времени. Как можно защитить предприятия в зоне СВО, если страховые организации не имеют в списке страховых случаев ущерб от боевых действий или отказываются страховать бизнес вообще, а без страховки банки не выдают кредиты. То же в отношении налогового законодательства, да и иных сторон экономической жизни в приграничных областях. На войне нельзя жить по законам мирного времени.

– Даже живя в прифронтовом Шебекино, вы не забываете о творчестве, много пишете и стихов, и прозы, и публицистики. Музы не должны молчать, когда говорят пушки?

– Искусство – всеми признанная «мягкая сила». Посмотрите, на Западе искусство давно перенацелено с «воспевания жизни» на «воспевание смерти» – отсюда все эти изощрённые литературные течения… Но для нас искусство – камертон настройки народного духа, и для русских людей сегодня особенно велико значение духоподъёмного Слова.

– Вы уже полтора года ведёте «Дневник СВО, Шебекино». Как родилась эта идея? 

– Она родилась утром 1 июня 2023 года, когда на Шебекино обрушился всё сметающий огневой вал, когда пылал и дымил весь горизонт, и 60 тысяч жителей в один миг снялись с насиженных мест. В момент моего «исхода» из Шебекино со мной связалась корреспондент «Лента.ру», ей я дала свой первый рассказ – это и было начало «Дневника СВО, Шебекино». Люди валом повалили ко мне на страницу ВК за правдивым и детальным изложением событий, замалчиваемых в те времена центральными СМИ.

– У вас ведь и стихотворения, как вы сами говорите, «прикладные»?

– «Прикладное» получается как-то само собой. Ещё когда училась в начальной школе, написала на вольную тему о «долгострое» напротив моего дома. И тогда один начальник из курского СМУ взял моё сочинение и читал в назидание нерадивым строителям. Говорят, помогало.

Мне всегда хотелось рассказать о жизни, которая бурлила когда-то, но ушла. Было жаль, что всё пропадает бесследно, захотелось «остановить мгновение».

– Многие критикуют современную литературу…

– Литература бывает либо плохая, либо хорошая. Наша российская литература, как, впрочем, и мировая, растекается по полюсам: с одной стороны, это уныние с безнадёжностью бредущих к смерти, а с другой – героические попытки отстоять радость и надежду жизни.

– Как вам «Литературная газета»?

– «Литературка» – александрийский столп советских СМИ, настоящий флагман культуры, царила и царит в нашей семье. Признаюсь, скучаю по «людоведу и душелюбу Евгению Сазонову»,по литературной критике.

А как можно забыть великолепные пародии Александра Иванова?! Может, он и казался кому-то пристрастным, но, опасаясь попасться к нему на его пародийный «крючок», авторы всё же следили за языком своих сочинений. Думаю, одна из главных задач литературных СМИ – талантливо, ненавязчиво, но постоянно хранить и охранять от нападок богатство русского языка, богатство не меньшее, чем наши природные ресурсы.

– Вас не смущает засилье «англизированных» вывесок, да и общий низкий уровень владения русским языком даже на федеральных телеканалах?

– Приведу такой пример. В ноябре 2021 года в одном из интервью доктор филологических наук, проректор по науке Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина Михаил Осадчий сказал: «Нам нужно двигаться к фонетическому принципу правописания, избегая случаев, когда написание и произношение сильно отличаются… Можно просто приблизить написание к произношению и тогда в освободившееся время мы занимались бы более важными делами…»

В этих словах хорошо проглядывает тенденция к отрыву современного варианта русского языка от того, на котором написана вся русская классика. Нам что, переводить Чехова и Достоевского на разные региональные «мовы», которые получатся в результате? Каждый регион России должен получить самостийность своего языкового варианта, как это случилось на Украине? Нам мало дичайших ошибок в правописании жертв обучения по чуждому нам фонетическому принципу? А что будет, когда закончатся корректоры с советским классическим образованием?

– У вас есть мечта?

– Японцы называют это словом «хэйан» – мир и покой. Был такой 400-летний период в японской истории с 794 до 1185 года. Вот бы и нам такой длительный период мира.

– Каким вы видите Белгород после войны?

– Таким же, как и всегда, но без сегодняшнего страха перед грядущим. А нашу Россию я хо¬тела бы увидеть вставшим на ноги Гулливером, разорвавшим наконец тонкие, но бесчисленные путы лилипутов, пригвоздившие было его к земле.