Огромный мир Витторио Страды

В 2005 году в издательстве «Три квадрата» вышел замечательный международный научный сборник, посвящённый 75-летию Страды и названный его именем: VITTORIO. Среди участников этого общего приношения – философы, филологи, поэты, историки… На фотографиях можно увидеть Витторио Страду с А.И. Солженицыным, В.П. Некрасовым, Д.С. Лихачёвым, Ф. Искандером и патриархом Алексием II, Ю.М. Лотманом и папой Иоанном Павлом II, молодым Е. Евтушенко, А. Вознесенским и С.С. Аверинцевым… На этих снимках видно, как всем названным (и часто едва ли соединимым друг с другом) людям рядом с Витторио хорошо. И если свою первую встречу с ним многие назовут делом случая, то продолжительная дружба и сотрудничество – уже никак не случай. Трудно было встретить человека, настолько заинтересованного во всём, что происходит в России. Заходя в его московский кабинет (в те годы, когда он был директором Итальянского института культуры, то есть в 1992–1996 гг.), я видела горы новейших изданий: журналов, книг, альманахов, которые Страда уже успел пересмотреть. Он ориентировался в этом потоке куда лучше меня. Трудно было встретить человека, настолько отзывчивого ко всему, что появлялось искреннего, интересного и значительного в нашей культуре. В советские времена всё это, интересное и значительное, по большей части состояло под официальным подозрением, и Страда разделил судьбу гонимой культуры, оказавшись на многие годы «невъездным» и даже героем скандального романа Вс. Кочетова «Чего же ты хочешь?»

Витторио Страда – авторитетнейший исследователь русской культуры, патриарх современной мировой славистики, однако собственно славистика – только часть огромного интеллектуального мира, с которым имеет дело мысль Страды. Он, со всей его российской эрудицией, не «предметный специалист». За исследованиями пастернаковского «Гамлета» или дела Нечаева и русского нигилизма стоит у него общая мысль о судьбе нашей цивилизации. Нашей – европейской, христианской и гуманистической, поскольку Страда исходит из включённости России как культурной, христианской, политической реальности в Европу. «Россия – часть Европы и её Другое» – таков его тезис. Это направление его работы кажется мне важнейшим. В этом острое чувство историчности культуры и того «духа времени», который находит себе разные выражения. Темы, которые у нас принято трактовать локально, в изоляции от общеевропейского движения, Страда рассматривает в этой связи. Так, спор западников и славянофилов он видит не как специфически русское явление, а как общее движение цивилизации – реакцию на Модерность (так он называет то, что и западники, и славянофилы понимают под «западом»). Конфликт с Модерностью прекрасно знаком европейским странам. Разница в том, что «западом» (то есть Модерностью) для немцев будет Англия, для итальянцев – Германия и т.д. И там мы встретим своих западников и славянофилов. В той же общей перспективе Страда видит «бесов» Достоевского и сопоставляет их с «одержимостью» у Т. Манна («Доктор Фаустус». Эта позиция совсем не представлена в отечественной русистике. Европейские источники русских авторов – это да, такого много. Но движение в одном потоке! Я не знаю у нас такого исследователя. Поэтому знать работы Витторио Страды нашим историкам и филологам крайне важно. Эта перспектива корректирует многие привычные и предвзятые мнения. И, конечно, социологам, тем, кто пытается извлечь уроки из эпохи советского прошлого, просто необходимо знать тот глубокий анализ тоталитаризма, который из работы в работу проделывает Витторио Страда. И для всех нас, независимо от наших профессиональных занятий, крайне важно разделить его характерно европейское чувство: чувство настоящего как истории.