Оратория Жизни

Во всех юбилейных датах есть нечто застывшее, противоположное не только движению жизни, но и живому трепету вечности, в котором существует искусство. Именно в этом трепещущем, словно свеча, вневременном пространстве живет и писатель Анатолий Ким, поэт и художник слова, блестящий стилист и мифотворец-визионер, философ, соединивший в своём творчестве космизм и натурфилософию, буддизм и православие, восточный эстетизм и русскую идею. Оттого конкретное и каменное слово «юбилей» мало соотносится с живой тканью его прозы, существующей в системе иных измерений, которые установил для себя сам писатель, желая соединить миг и вечность, связать короткий всплеск человеческой жизни с бессмертным океаническим хором «МЫ». Вообще в прозе А. Кима всё связано, и все образы развиваются и растут, как растут деревья, соединенные корнями, но устремленные кронами к небесам. Его «Отец-лес», в котором человечество сравнивается с лесом, не ведающим «течения времени», развивает образ «Лукового поля», поэтичной книги, пронизанной сквозной метафорой: человеческая жизнь — это зеленое поле; тень этой метафоры — горькие борозды судьбы. Знаменитый роман «Белка» произрастает из образного родника «Лотоса» и ветра того же «Лукового поля», взлетевшего белкой с «глазами гения», а роман «Радости Рая» уже звучит как симфоническая поэма, вобравшая в себя все мотивы и темы предыдущих книг, но оставляющая возможность нового художественного витка. Есть в прозе А. Кима и нечто неизменное, именно то, что и придает ей  вневременной «фиолетовый» отсвет — замкнутая сфера космоса А. Кима существует на фоне бесконечности всеобщего космоса, и автор выходит за пределы своей сферы, точно космонавт в открытое околоземное пространство. Но сама сфера прозы А. Кима — очень земная, человечная, связывающая в единое теплое содружество все живое. И Земля у А.Кима дышит «сквозь миллиарды живых ноздрей — дыханием трав, деревьев, гадов и насекомых, блуждающих по травяным дебрям с зелеными фонариками, дыханием пугливо спящих птиц, и каждой твари, и каждого человека». Писатель уверен: если жить по законам Земли, то есть быть «спокойными и щедрыми», как Земля, то в подарок примешь от нее долгую счастливую жизнь (кстати, это черта психологии реальных долгожителей). Оратория Жизни, в отличие от одинокой мелодии отпавшего от общего хора, звучит жизнеутверждающе. Отпавший уносится во тьму одиночества. Но ведь и каждому, кто обратил взгляд за пределы живого мира корней и крон, не чуждо внезапное чувство «вселенского сиротства», единственный противовес которому – творчество. Вот признание самого А.Кима: «Меня удержали от падения-самопадения – слова индийского мудреца Габиндана Баба Джи: «Ты пишешь хорошие книги, твои книги помогают людям жить, и ты ещё напишешь много хороших книг. (…) И махараджа продолжил, пронизывая меня насквозь своим бриллиантовым взглядом: «Не отчаивайся! Духовное возрождение человечества начнётся именно в твоей стране».

Кроме упоминавшихся книг, А. Ким — автор «Собирателей трав», «Соловьиного Эха», «Онлирии», «Острова Ионы», повести «Мое прошлое» и многих других романов, пьес и рассказов. «Пишу как художник, — как-то заметил писатель одном из интервью, — избегаю общих фраз, стремлюсь к цветовой гармонии». Звук имеет цвет. «Сбор грибов под музыку Баха»  А.Кима соединил слово, цвет и музыку, воспринимаемую каким-то сверхслухом. Но и вся проза писателя наполнена звучанием любви к жизни, которая, если добыча материального не стала ее единственной целью, сама способна стать воплощением творческого замысла, а человек тогда выступит сотворцом Творцу.

Напомню: произведения А.Кима переведены на многие языки,  творчество писателя, как пишут в биографических справках, «стало темой для защиты докторских, магистерских и кандидатских диссертаций в России, Японии, США, Германии, Польше, Болгарии, Италии, Корее».