Писателю Юрию Слепухину исполнилось бы 85 лет
Даже в романтичные 60-е годы Юрий Слепухин, автор знаменитого «Перекрёстка», романа о предвоенной молодёжи, и его продолжения – «Тьма в полдень», человек с биографией совершенно невероятной, казался на литературном горизонте фигурой несколько экзотической, ни на кого не похожей. Что знали о нём тогдашние читатели? Что мальчишкой он пережил войну, что попал каким-то чудом в Южную Америку, откуда и вернулся потом в СССР. И что живёт, кажется, где-то в Ленинградской области.
На самом деле за пунктирными этими сведениями стояла по-настоящему трагическая, яркая человеческая судьба талантливого писателя, настоящего самородка, невольного изгоя, превыше всего любившего родину.
Юрий Григорьевич не любил делать особый акцент на своей биографии. Он был прежде всего писателем и хотел, чтобы его воспринимали первым делом как прозаика. В его творческом багаже 10 романов, три повести и множество публицистических статей. Но что поделать, если в творчестве судьба-то и сыграла решающую роль?..
До войны он, 15-летний школьник, родившийся в городке Шахты Ростовской области, носил фамилию Кочетков. Его отец был главным агрономом Северного Кавказа, и семья то и дело переезжала из одного города в другой. Войну семья Кочетковых встретила в Ставрополе, куда летом 1942-го вошли немцы. Так семья оказалась в оккупации. Вот откуда в романе «Тьма в полдень», одной из лучших книг Слепухина, так много точных, пронзительных примет оккупационного быта. То, что видел и пережил Слепухин в те времена, отнюдь не укладывалось в привычные схемы, которыми изобиловала советская литература этой тематики. Он, в частности, преотлично знал, каким ужасом оборачивалась чаще всего злосчастная подпольная борьба с оккупантами, к которой так яростно призывала официальная пропаганда, и сколько тысяч неповинных жизней положено, в сущности, совершенно напрасно. Жизней не только подпольщиков, но и мирных жителей-заложников, вообще не имевших отношения к партизанам.
А в ноябре 1943-го всю семью Кочетковых угнали в Германию. Где они и стали бесправными «остарбайтерами», восточными рабочими. Сначала попали в лагерь «Шарнхорст» в городе Эссен, потом батрачили в помещичьей усадьбе на Нижнем Рейне. И так – до самого 1945-го, когда в западную часть Германии вошли войска союзников, освободившие остарбайтеров и вывезшие их в Бельгию.
От вполне реальной угрозы попасть из немецкого плена в советский концлагерь Кочетковых спасли русские эмигранты. К этим русским людям, всегда ощущавшим свою кровную, неразрывную связь с родной землёй и соплеменниками, будущий писатель испытывал самые добрые и благодарные чувства. Они спасли всю семью – сначала в Европе, а потом в Южной Америке, где тоже была значительная русская диаспора.
Русские эмигранты и посоветовали Кочетковым взять, во-первых, фамилию бабушки по отцу – Слепухины, а во-вторых, повременить с возвращением на родину. Их близкие родственники в 1937-м были репрессированы, и перспектива оказаться вместо родного города в ГУЛАГе была вполне реальной. Слепухины в качестве «перемещённых лиц» два года прожили в Бельгии, а затем, уже в 1947-м, перебрались в Аргентину.
В этой экзотичнейшей для европейцев стране Юрий переменил множество профессий. Был и разнорабочим на стройке, и автомехаником, и монтажником, и электриком, и дизайнером ювелирных изделий. Изучал иностранные языки, много читал, активно занимался общественной деятельностью, публиковался в русских эмигрантских изданиях, подружился с эмигрантами первой волны, хранившими дух старой России. Мечтал о возвращении.
И вернулся домой в 1957-м, едва дождавшись открытия пограничных шлюзов. Родина, правда, сначала отнюдь не обласкала молодого человека. Ему не разрешили жить в столичных городах, где литературная жизнь была наиболее активной, а допустили только в провинциальный Воронеж. Оттуда он через несколько лет переехал сначала в Ломоносов (Ораниенбаум), а потом во Всеволожск под Ленинградом, где существуют сейчас улица писателя Юрия Слепухина и библиотека его имени. Его имя, кстати, носит и литературное объединение при Петербургском (Ленинградском) Доме учёных, в котором он более 30 лет руководил секцией прозы.
А его собственная проза была и остаётся настоящей, лирической и, между прочим, почти авантюрной по накалу событий. Забудешь ли предвоенную школьницу Таню Николаеву из романа «Перекрёсток», этого бесёнка в юбке, которую щедрая на всякого рода нежданные подарки российская судьба одарила перед войной яркой, как вспышка молнии, любовью, а потом бросила в самый круговорот войны, проведя и через оккупацию, и через рабочий лагерь в Германии?
Есть у Юрия Слепухина и романы, построенные на аргентинском материале, – «У черты заката» и «Ступи за ограду». Южная Америка присутствует и в романе «Южный Крест», во многом автобиографичном, посвящённом жизни русской диаспоры в Аргентине и теме возвращения на родину. Есть у него и серьёзный исторический роман об эпохе Ивана Грозного – «Государева крестница», и повесть «Пантократор» – «опыт художественного исследования истории» уже сравнительно недавнего времени. Остался незавершённым роман «Не подводя итогов», где события XX века даны сквозь призму судьбы русского человека Николая Болотова…
В 2003 году в Санкт-Петербурге по инициативе творческой интеллигенции был основан литературный фонд имени Слепухина, который в 2005 году начал издание его произведений. Впервые была полностью издана тетралогия о Второй мировой войне, куда вошло продолжение «Перекрёстка» и «Тьмы в полдень». В нынешнем году, году его 85-летнего юбилея, выйдут практически все его книги. Часть из них безвозмездно передаётся в фонды библиотек.
Судьба отмерила ему не слишком долгий век. Он скончался в 1998-м, лишь немного перешагнув за 70. Добрый, весёлый, обаятельный, невероятно щедрый русский человек. Любящий жизнь и литературу как самое своё кровное, самое драгоценное дело жизни.