В сентябре в Кубанском государственном университете (Краснодар) состоялась Вторая Международная конференция «Наследие Ю.И. Селезнёва и актуальные проблемы журналистики, критики, литературоведения, истории». На конференции с докладами и сообщениями выступили известные писатели и критики: Виктор Лихоносов, Юрий Козлов, Александр Казинцев, Лидия Сычёва, Юрий Павлов, Алексей Татаринов, преподаватели и студенты университета. Участники говорили не только о наследии Юрия Селезнёва, но и о современном литературном процессе, о судьбе «толстых» журналов, о творчестве молодых писателей. Один из них – московский прозаик Андрей Тимофеев – поделился с «ЛГ» своими впечатлениями о конференции и мыслями, которые возникли у него по возвращении в столицу.
Всё это было таким неожиданным и простым одновременно, что после каждой фразы я останавливался и по несколько раз повторял её, стараясь сложить в сердце, удивлённый и даже несколько подавленный открывшейся мне мудростью и ясностью. Потом уже были и книга о Достоевском, и статья «Глазами народа» о жестоком гуманизме русской литературы, перекликающаяся с мыслями Михаила Лобанова и Вадима Кожинова. Всё это соединялось для меня в единый мир русской критики, близкий, родной, но и потаённый, будто нарочно кем-то закрытый от постороннего взгляда – не найти, не проникнуть. И потому, узнав о возможности посетить в сентябре этого года Селезнёвскую конференцию на журфаке КубГУ, я с радостью согласился и полетел в Краснодар, как домой.
В начале конференции выступал критик Алексей Татаринов с большим докладом о молодой литературе. Едва он завершил доклад, мгновенно завязалась полемика о наличии и отсутствии мировоззрения у молодых писателей и вообще обо всей современной литературе. Потом дали слово тем самым молодым – мне и Елене Тулушевой.
Из того, что происходило потом, запомнились мне ещё дискуссия о книге Владимира Бондаренко, посвящённой Бродскому, и о самом Бродском, научный разбор статей Селезнёва, открывший его с совершенно неожиданной стороны. Но всякий раз, когда участники конференции собирались вместе, на самом ли заседании в актовом зале или во время поездки по краю, меня поражало удивительное единение всех перед лицом русской идеи. Несмотря на жаркие споры, здесь действительно собрались единомышленники – и писатели, и критики, и преподаватели факультета журналистики КубГУ. И это было удивительно!
Я уезжал в радости, окрылённый мыслью о том, что, если бы в каждом городе России был такой университет и такой факультет, может, была бы у нас уже другая страна. Выросло бы вскоре новое поколение русских людей, любящих Россию, чувствующих неразрывную связь с великой русской литературой, видящих смысл жизни в служении Богу и Родине.
Но не была ли эта радость наивной? Конечно, да. Потому что, вернувшись обратно и опять оказавшись в толчее московских улиц, офисных зданий, торговых центров, я почти не чувствую здесь биение русской жизни, разве только где-то подспудно, почти не слышно. И с ярких полок книжных магазинов не смотрит на меня русская критика второй половины ХХ века – ни Лобанов, ни Кожинов, ни Палиевский, ни Селезнёв, ни другие авторы. Так и оставались они на пыльных страницах старых изданий, которые почти невозможно найти. Но может, если проводятся ещё Кожиновские чтения в Армавире, Селезнёвские конференции в Краснодаре, то живая связь с традицией русской литературы и критики не прервётся, и дотянется ниточка и до нашего молодого поколения.
Может быть... Остаётся только верить в это!