Острой гранью слово полыхало

Герман Титов,

Санкт-Петербург

* * *

Красота в деснице Твоей,

И вся жажда моя – Твоя.

Просто небо ещё налей,

Ты же знаешь, где здесь края.

Ты же помнишь, откуда свет,

Да Ты сам и есть этот свет.

И когда оправданья нет,

Ты во тьме покажешь ответ.

Эта капля станет звездой

В золотой каддийской ночи,

Нашей веры символ простой,

Как прозябший пламень свечи.

Так гранитный ветер Невы

Разрушает времени клеть.

Это горсть Твоей синевы,

Это больше, чем жизнь и смерть.

Елена Павлова,

Москва

История одной жизни

В пространстве лазурном

           уже растворились друзья,

Там нет ни сезонов, ни цвета,

                        ни звуков, ни фальши,

А здесь по земному пути

                          пролегла колея,

Вослед уходящим

         гремят похоронные марши…

В заоблачный край

          там, где нет ни чужих, ни своих,

Где для эсэмэсок

        пока недоступная зона,

В назначенных сроках

           родных от себя отпустив,

Привычно ещё ожидаем

                  сигнал телефонный…

Нам кажется знаком

        прилипший к окну мотылёк,

Скрип высохшей двери

         и крик пролетающей птицы…

Уже не вернуть, кто ступил

                   за прозрачный порог,

И только во сне нам являются

                                    близкие лица.

Но мир и без нас многогранен,

                             красив, многолик,

Всё так же рожденье ведёт нас

                          до пиршества тризны.

Во время ремонта найдут

                  пожелтевший дневник

И вслух прочитают

           историю пройденной жизни…

Ольга Мигунова,

Москва

Память о прошлом

Я что-то в глазах твоих карих нашла

И в них словно в море купалась.

И то, что с тобою я рядом пошла,

Нисколько сейчас я не каюсь.

Не буду тебя ревновать никогда

Ни к близким своим, ни к подруге.

Смогла я с тобою счастливее стать

Всех женщин в округе.

Услышав шаги, я к двери подбегу,

Как будто тебе я открою.

Сдержать свои чувства никак не могу

                                                 Порою, порою…

Не хочется песни весёлые петь

И листьями в вальсе кружиться.

Любимый-родной,

Я могла на тебя во всём положиться…

Нина Попова,

Москва

Родная речь

Слов чужачьих вычурных дороже

Мне простые русские слова.

Пусть они и спрашивают строже –

Правда в них немеркнуще права.

В слове то, что испокон хранила

Русская мятежная душа,

Что ей было свято, было мило,

Чем она от веку хороша.

То, что доверяла русским песням

По-над Волгой, матушкой-рекой,

Чем в годину горькую по весям

Поднимала в бой сыновий строй.

Звень-частушкой искры высекало

Под лихой каблучный перепляс…

Острой гранью слово полыхало,

Самоцветным становясь тотчас.

Да, порой насмешливы, ершисты –

На мякине их не проведёшь:

Истина не шибко-то речиста,

Но не уживается в них ложь!

На погляд бывают неприметны,

Но едва вглядишься в глубину –

Столько доброты и столько света! –

Любо станет сердцу и уму.

Жаль, что мы порой цены не знаем

Этому богатству русских слов…

В пояс поклонюсь родному краю

За певучий обережный зов!

Сергей Трушников,

Пермь

Сны

…Я был сержантом-пехотинцем,

и мне всё это невнове,

не оттого ли снится, снится,

что я на нынешней войне,

в атаку поднятый комбригом,

бегу, стреляю… Ранен в ногу:

от боли задохнулся криком.

Ползу. Молюсь, взывая к Богу.

…Проснуться бы, не видеть сны.

Но как оставить поле боя,

где бьются наши пацаны

и гибнут, жертвуя собою?!

Им жить и жить, а я, поживший,

огнём прикрыть ребят не смог,

давно для военкомов бывший,

поскольку слеп и хромоног.

Осталось только в снах в атаку

бежать и падать на бегу,

и горько по солдатам плакать,

кровь оставляя на снегу.

Ирина Пичугина,

Шебекино, Белгородская область

К 14 июня 2024 года

Сирены вопль

Стесняет дух…

Рвануло

Вниз и ввысь!

Куски бетона, словно пух,

Вспорхнули… улеглись.

И ты под тяжестью угас,

Сознанье потерял,

Успев подумать под конец:

– Ну, всё… Кажись, пропал…

Очнулся, давит мир на грудь…

Саднит, темно кругом…

Тебе ни охнуть, ни вздохнуть,

Беда накрыла дом!

– Я умер? Вроде нет пока…

Тут боль застлала ум,

Горит огнём твоя рука…

– Постой, я слышу шум!

Стучат,

          кричат,

Зовут впотьмах…

Ответить нету сил.

– Да будет проклят он в веках,

Кто дом мой развалил…

Кто HIMARS в кухню мне послал,

Кто злобой исходил,

Кто «на гиляку» мне кричал,

А раньше другом был…

Как жизнь, ребята, коротка…

Не ухом вдруг, душой

Ты слышишь крик:

– …торчит рука!

Смотри, да он живой!

Лариса Куриленко,

Белгород

Убежище

Морщины наши – те же трещины.

Зарубки зим, пометки лет.

Вот в надцатое Благовещение –

На все предчувствия ответ.

И мы, спасаясь от опасности,

Нависшей в воздухе весны,

В неоговоренной согласности

Желали прочности стены.

И две коляски как-то втиснулись.

В одной – поживший инвалид,

В другой – младенец.

           Люди сдвинулись.

Ужались, сузились. Дрожит

Сирены голос раздирающий.

Он всех привёл в бетонный храм.

Плечо к плечу стоят товарищи.

Не по несчастью – по глазам.

Сосредоточенным, участливым,

Всех возрастов – и стар, и мал,

И каждый чувствовал –

                      мы счастливы,

Ведь каждый жизнь свою спасал.

И две коляски как-то втиснулись…

Спадал опасности накал.

В проёме свет. К нему все двинулись,

И лишь младенец тихо спал.

На выходе от света щурились.

Приобретали, не кляня,

Морщины, лёгкую ссутуленность –

Зарубки лет, пометки дня.

Вера Кобзарь,

Белгород

Город

День угасающий

      гулкими взрывами вспорот,

Радостный мир –

         за далёкой незримою гранью,

Пух тополей укрывает

               израненный город,

Словно бинтами врачует

                   кровавые раны.

Не верю, не верю тому,

             что я слышу и вижу, –

На детской площадке

      зияют разрывов воронки,

Как же, мой город, нам выстоять,

                           как же нам выжить?

Прошлая жизнь – словно горький

                              обман фотоплёнки.

Серую тьму раздвигают

                  зарницы рассвета,

И, как ни странно, в окошке

                      ребёнок смеётся –

Это рождение новой надежды

                                         ответной:

Город мой жив, пусть изранен,

                             но он не сдаётся!

Людмила Неженцева,

с. Беловское, Белгородская область

Это наши герои

Это наши солдаты, наша

                     гордость и сила!

Как бы жизнь их ни била,

Как бы смерть ни косила,

Это наши солдаты – дорогие ребята,

И сегодня над ними

             криком небо распято.

Собираются в стаи

          птицы вечной печали

И летят прямо в небо, обгоняя ветра.

Память раненой птицей

                в наши души стучится,

И опять нам не спится до утра, до утра.

И опять не уснуть нам,

                     не уснуть до утра.

Там, где Бог, там и правда.

Там, где свет, – там и милость.

Дай, Господь, чтобы с ними

                     ничего не случилось.

Чтоб спалось им спокойно

              и не знать горьких будней.

А мы будем их помнить,

               никогда не забудем!

Это наши солдаты –

        честь и совесть отчизны!

Что за нас не жалели

          своей собственной жизни.

Светят мирные звёзды

               над родимой землёю.

Это наша Победа! Это наши герои!

Слава русским солдатам,

                   настоящим героям!

Мы о них вспоминаем с болью в сердце

                                                          и – стоя!..

Евгений Харитонов,

Белгород

СВО глазами белгородца

Два года не ведаем сна и покоя…

Уснёшь ли, когда рядом с домом бои?

Атаки на город по матушке кроя,

Сидим, притаившись, как те воробьи.

Колотится сердце, вздуваются вены,

Заметив на небе белёсый надрез.

И стало привычным под звуки сирены

От смерти бежать

            в незнакомый подъезд.

За счастье увидеть от уха до уха

Улыбки на лицах друзей и родных.

Но мы, белгородцы, не падаем духом,

Хоть нет от обстрелов у нас выходных.

Какие б ещё ни обрушились беды,

Мы вынесем их, как бывало не раз!

И в день неизбежно грядущей Победы

Не скроем промокших от радости глаз.

Никита Брагин,

Москва

* * *

На электричку из Алабина в Москву

спешить просёлком

        сквозь берёзовую рощу,

всё узнавая – и репей, и мураву,

запоминая всё пронзительней

                                          и проще,

как в детской памяти,

            где счастью нет конца.

Ах, лето красное в ромашковом уборе,

смеёшься ты, не веря ни беде, ни горю.

Я узнаю в чертах любимого лица

тебя – и смотришь ты

               прозрачно и наивно,

как этот вечер тихий,

              как листва берёз,

чуть-чуть желтеющая,

              как приметы ливня

на травах, и тропинка,

                   и туманный плёс,

открывшийся с моста –

                покоем и призывом –

приди, зажги костёр, на воду погляди,

взгляни на облака

          в закатных переливах;

подумай о любви, о том, что впереди,

за этой ночью, этим летом,

                             этим счастьем,

и радуйся, и пусть неспешно и светло

душа твоя поёт, распахнутая настежь,

как в сонный сад окно,

                как в небе высоко

сквозь облачную темень

                       лунная дорога…

Ах, лето красное,

     продлись ещё немного!

Сусанна Шерстяк,

Донецк, ДНР

Корзина с розами, что весит четверть пуда…

Виктору Михалёву посвящаю

Корзина с розами,

Что весит четверть пуда, –

И блеском хрусталя цветы сверкают.

Как появилось это чудо? И откуда?

Кому сегодня царский дар вручают?

Не просто из металла – из снарядов

Их выковал кузнец донецкий

                                             Виктор.

Он собирал остатки тех,

      что далеко, и тех, что рядом, –

О, сколько ими здесь людей убито!

Они несли нам смерть и разрушенье,

Проклятья тем,

       кто русскими зовётся,

А Виктор Михалёв

      из них создал творенье,

Где каждый лепесток

           любовью отзовётся,

И на Международном фестивале

Вручил «букет» Иосифу Кобзону.

Все зрители торжественно вставали,

И Дух Святой витал

           в непокорённой «зоне».

Аплодисменты, все кричали «Браво!»

Вадиму Писареву и танцовщикам.

Кобзон всё кланялся налево

                                    и направо,

Стекали слёзы по его щекам.

А Виктор Михалёв сам пламенел,

                                                как роза,

От скромности, а может быть,

                                       от счастья,

Что вопреки войне,

            «укроповским» угрозам

Есть этот праздник

          и что он к нему причастен.

Александр Раткевич,

Полоцк, Республика Беларусь

Комета

Соткан плед зари из пряжи

алых солнечных лучей.

Льётся мгла из лунной чаши

на мерцающий ручей.

Ветер в шапке-невидимке

к листьям ластится щекой.

Сад в объятьях сонной дымки

ароматен, как левкой.

Слышу звёзд сердцебиенье

в зёрнах хлебной полосы.

Вижу в небе отраженье

серебрящейся росы.

Тишь врастает в шорох тленный,

разум – в чувства, зренье – в слух.

Всё в ночи, как во Вселенной,

во единый слито дух.

Только тайная комета,

словно чары льющий бес,

бритвой блещущего света

разрезает плоть небес.

Василиса Ковалёва,

Кострома

Унесённый ураганом

Унесённый ураганом,

Закружённый вьюгой снежной,

В этом мире очень странном,

Несусветном, неизбежном

Не успеет оглянуться –

Только пепел и молчанье

Да луны пустое блюдце

На ближайшем расстоянье.

Может, он хотел быть другом –

Улыбнуться и обняться.

Но ведь ветер, но ведь вьюга,

Даже и не попрощаться.

Даже дождь уже не смоет –

Просто было слишком много.

Где-то рядом волки воют:

Им и в стае одиноко.