Отвёрточное животноводство

Наши передовые производства, которыми сегодня модно патриотически гордиться, очень часто оказываются, по существу, отвёрточными. И захоти наши зарубежные друзья нас прижать – им даже и трудиться особо не придётся. Самое главное, ключевое – было и остаётся в их руках.

А вот о том, что мне ближе, – о сельском хозяйстве.

На недавней выставке «Пир» выставляется компания, очень передовая, которая выращивает тоже очень передовую птицу – цесарку, богатую белком, диетическую. «Значит, всё в порядке? – обращается моя компаньонка к стендистам. – Будем сыты?» – «Да как вам сказать, – мнётся продавец цесарок. – Яйца-то нам того… из-за границы привозят. Своего производства яиц нету».

Такая же история с обычными бройлерами. Захоти наши западные друзья всерьёз с нами побороться – через сорок дней производство курятины встанет.

Я не к тому, чтоб сеять панику. Но любое улучшение начинается с осознания положения, в котором мы находимся. И у меня есть подозрение, что мы все продолжаем жить в тумане, не приходя в сознание. А пора бы…

Заимствование технологии – объективная необходимость? Технология – это важно, спору нет. Собственно, сталинская индустриализация 30-х годов базировалась на иностранных технологиях. Первая пятилетка – так и вовсе полностью. Но там было принципиальное отличие. Ставилась задача не наладить отвёрточное производство, а освоить технологии, притом освоить их так, чтобы можно было на базе этих технологий идти вперёд, создавать новую технику и новые технологии, высшего типа. И мы их – создавали.

Сегодня такой задачи, похоже, не ставится. Наша «модернизация» – происходит по колониальному типу – с сохранением полной зависимости.

Фермер, владелец молочного хозяйства, рассказывает: в передовых хозяйствах процесс механизирован, роботизирован, информатизирован – смотри и умиляйся. Но такая мелкая деталь: каждые две недели обновление для доильных роботов закачивают из Голландии. Не закачают – и пропало передовое хозяйство. Не лучше ли что-нибудь попроще и понадёжнее? Тем более что с нашими просторами мы можем позволить себе не самые высокие урожаи и надои: у нас полей и лугов достаточно. Независимость важнее.

У нас полностью импортная агрохимия – средства защиты растений от болезней, сорняков, вредителей. Без агрохимии урожай автоматически снижается в полтора-два раза, а может и вовсе пропасть. Семена и агрохимия – вот тот крючок, на котором держат в зависимости западные транснациональные корпорации страны третьего мира. Мы болтаемся на том же крючке. Та же история с ветеринарными препаратами, без которых современное животноводство тоже немыслимо. Та же – с белково-витаминными добавками в пищу животных.

И, наконец, минеральные удобрения, без которых сегодня немыслимо никакое сельское хозяйство. Россия является третьим в мире производителем минеральных удобрений. И первым – экспортёром. При этом она находится – внимание! – на 107-м месте в мире по уровню внесения этих удобрений в почву. Мы – сегодня! – находимся по этому показателю на уровне 1964 года. Мы не возвращаем земле даже тех питательных веществ, которые растения выносят из почвы. Первый в мире экспортёр минеральных удобрений вносит их в 30–50 раз меньше высших показателей развитых стран. Громадная часть уходит на экспорт, оставляя на родине выпаханные поля и экологическое загрязнение от химического производства. Почему? Нашим крестьянам удобрения не по карману. Потому они и уходят на экспорт. Такая вот интеграция…

Но только не надо забалтывать проблему нашей постыдной зависимости от Запада прекраснодушными разговорами о том, что-де все зависимы, зависимость взаимная, никто сегодня не производит всё и т.п. Это верно и неверно одновременно. Да, существуют так называемые симметричные страны, – страны, стоящие на более-менее одной ступени развития и вообще типологически сходные. Этим странам полезны интеграция, взаимная открытость и то самое международное разделение труда, за которое ратуют все прогрессисты.

А вот когда «интегрируются» страны, находящиеся на разных этапах и уровнях развития, – тогда происходит нечто прискорбное: «сильная» экономика становится поставщиком передовых технологий, а слабая – становится её сырьевым придатком, поставщиком дешёвой рабочей силы. Никакого развития «слабая» экономика в этом случае не получает: напротив, её относительная отсталость стремительно превращается в абсолютную. Это уже не просто международное разделение труда – это неоколониализм. Так что, рассуждая о всеобщей взаимной зависимости и интеграции, надо понимать, кто какую роль в этой интеграции играет.

Поэтому наша чаемая новая индустриализация – это наша борьба за национальную независимость. Но пока, к сожалению, нет не только плана, но даже и образа результата.

Россия должна и может стать хозяйственно самодостаточной. Более того, это единственный способ сохраниться как страна, как народ. И у нас есть все предпосылки для самодостаточности. Но ведь предпосылки – не реальность. Реальность создают люди дружной работой. К сожалению, готовности работать не просматривается. Все – и «верхи», и «низы» – надеются как-то «пересидеть» трудности, как дурную погоду. Почти наверняка – не получится.