К десятилетию со дня преставления протоиерея Дмитрия Дудко (1922–2004)
Деятельность о. Дмитрия была многогранной: и священник, и духовник очень большого числа людей, и организатор постоянных христианских чтений и собеседований, обществ трезвости, и вдумчивый проповедник и писатель. Значительный духовный опыт, огромный опыт общения с людьми о. Дмитрий запечатлел во множестве изданных и неизданных работ. Имя его довольно известно на Западе: восемь его книг издано там и переведено на многие языки. Сами названия этих книг говорят о многом: «О нашем уповании. Беседы», «Верю, Господи», «Воскресные собеседования», «Вовремя и не вовремя», «Враг внутри», «Премудростью вонмем», «Потерянная драхма», «Литургия на Русской земле».
Батюшка всегда говорил, что в мире существуют два народа: израильский – богоизбранный и русский – богоносный. Именно они определяют жизнь в Боге и во всём мире весь существующий духовный порядок. Именно они создают и чётко определяют два центра, резко очерчивают нравственные контуры всей политической карты мира старой и новейшей истории и определяют жизнь других стран и народов.
Вспоминаю многие беседы, которые батюшка проводил в библиотеках, где регулярно записывал приходящих в общество трезвости. Он говорил: «Россия гибнет от водки, а мы собираем на «погорелье». Своим неучастием в грехе винопития помогаем всем страждущим избавиться от этого страшного недуга». Встречались и заядлые спорщики, упорно сопротивляющиеся «словам благодати, исходящим из его уст». Батюшка не спорил, но доказывал, убеждал, потом мог твёрдо прекратить: «Помоги тебе Бог, детка, разобраться».
В последние годы своей жизни о. Дмитрий служил в своём домовом храме. Этот домовой храм – святая святых последних лет батюшки. Благословил его создание в квартире святейший патриарх Алексий II. Как мне помнится, ни у кого из священников подобного храма не только в Москве, но и в пределах святой Руси никогда не было. Он и по сей день существует, и в нём, хоть и не часто, совершаются службы. Среди многонаселённого разными человеческими жизнями, судьбами со своими радостями и горестями – совершается Божественная литургия, приносится бескровная жертва за нас, грешных. Только представить: соседи собираются на работу, дети в школу, идут в больницы, магазины, кто куда по своим делам – а тут рядом такая служба! Храм – корабль, и он проплывает по житейскому морю, по его неспокойным волнам. Храм, конечно же, никакого дохода не приносил. Были вспомоществование и материальная поддержка отдельных прихожан.
Есть мифы – живые, живучие или доживающие. К последним принадлежит миф уставшей, состарившейся, диссиденствующей интеллигенции о том, что отец Дмитрий Дудко боролся с государством, с властями. Но «наша брань – не против плоти и крови,… но против духов злобы поднебесных» – и «всякая власть от Бога». Сам отец Дмитрий, пострадавший от власти, никогда не дерзал восставать, например, на Сталина, а годы, проведённые в тюрьмах, считал самым благодатным временем своей жизни. Так вот – эта злоба духов поднебесных сильно борола русскую (советскую) империю и выражалась в крайнем безбожии, в агрессивном атеизме, против которого и боролся, не щадя своего живота, отец Дмитрий. Все же помнят это революционное время, даже так называемых демократов! Вот в ту пору некоторой части интеллигенции вдруг помстилось, что отец Дмитрий – знамя борьбы с существующей властью. О людях, которые безоглядно, упорно сопротивлялись Христу, о. Дмитрий любил повторять слова апостола Павла об иудеях, забивших насмерть камнями архидьякона Стефана: «Народ жестоковыйный, духу святому противящийся».
О. Дмитрий говорил, что если бы мы, русские люди, в одно и то же время, единым духом встали на молитву, вздохнули об исцелении от болезней родного Отечества – то участь его одномоментно переменилась бы, была бы иной, сам бы воздух очистился. Тогда Отечество не возродилось бы, а воскресло. Об этом же говорил и другой наш выдающийся соотечественник – русский поэт Юрий Кузнецов. Ведь когда нападал враг на Русь, то пост накладывался не только на молящихся, но даже и на домашнюю скотину. Сможем ли и мы так подняться на защиту некогда единого государства?