Только что вернулся с концерта Плимутского симфонического оркестра, который из Америки. Говорят – это событие в любой музыкальной жизни. Событие происходило в главном зале Общественного дома Праги. Он с 1912 года необыкновенно красив.
Всё было битком, включая балконы. А ведь билет стоит 100 евро (лучше бы я купил новые коврики для своего «Вольво»).
Публика была, видать, понимающая в симфонической музыке. Все перед началом пили шампанское, но никто не напился.
А я был за рулём и к встрече с прекрасным подготовиться не мог. Так что слушал этот Крайслеровский симфонический оркестр на трезвую голову.
Вначале вышла певица в атласно-бирюзовом платье. Но петь не стала. Решила на скрипке играть.
Оркестр её, видно, сильно уважал: как начнёт чего на скрипке, так они тише играют, чтоб её, значит, лучше слышно было.
Вообще играли хорошо, громко, всё всем было слышно.
Но я всё же в перерыве ушёл. Знатоки там прямо неприличный бенефис из аплодисментов устроили, а я ушёл. Ни за что б не выдержал вторую серию этого Фордовского симфонического оркестра.
И ведь не хотел идти.
– Снобизм это, – говорю, – ходить на такое.
Но как вокруг начали стыдить! Особенно жена знакомого скрипача: «Как можно, не послушав… люди из других стран за этим ездят… Снобизм – это когда ты ещё не послушал, а уже не хочешь знать» – и так далее…
И ещё она сказала: раньше, бывало (это когда в начале брака), радио выключала, как симфоническую музыку передавали. А сейчас приучил её скрипач понимать классику, и она даже не знает, как жила в браке без этого всего.
Ну так я и пошёл.
Послушал минут пять с интересом, а потом говорю себе: «Стоп!» Я же всё это бесплатно по радио слышал. И не надо на изобретателя радио Попова сваливать, что качество звука хуже, чем в зале. Нормальное качество.
И снова я подумал: каждому свой кайф. Кто от марок балдеет, кто от хоккея, кто от рыбалки или женщин, например.
Я ведь не прошу скрипача восторгаться чемпионатом мира по боксу. Ну не занимался он боксом. Не понимает, не пережил.
А вообще музыкальный народ довольно культурный. По сравнению с хоккейными болельщиками, например.
В этот симфонический день, о котором я рассказываю, как раз происходил хоккейный матч между чехами и немцами. По Праге ходили возбуждённые толпы, завёрнутые в национальные флаги, со свистками и трещотками в руках.
Я их всегда опасаюсь. Чуть что не по ним – начинают машины переворачивать или хотя бы поджигать. А вы видели, чтобы любители музыки из-за неверно взятой ноты ля переворачивали или поджигали рояль?
Так что музыка – дело хорошее.
А я музыке серьёзно не обучался, хотя учителя хвалили: абсолютный слух. Но я нарочно делал ошибки, чтобы меня выгнали из музыкальной школы, и добился своего.
С тех пор я понял, что у меня есть сила воли!
И слушаю теперь то, что мне на самом деле нравится: Гершвина, например, а то даже и Гленна Миллера. Или ту музыку, с которой у меня что-то связано: родители любили слушать, или у меня под эти мелодии что-то происходило, или просто когда Клавдия Шульженко исполняла.
А притворяться, что мне нравится Далласский симфонический оркестр, – это и есть чистый снобизм.
Ишь как я возбудился!
Люблю потому что правду.
Кстати, на билете написано Питсбургский симфонический оркестр.
А… всё равно – Питсбург тоже в Америке.
, ПРАГА