КНИЖНЫЙ 
РЯД
Александр Васькин. Московские адреса Льва Толстого: К 200-летию Отечественной войны 1812 года / Предисловие Павла Басинского. – М.: Издательство «Спутник +», 2012. – 272 с.: ил. – 1000 экз.
Жизнь и творчество Льва Толстого неразрывно связаны с Москвой. Впервые будущий писатель оказался здесь в 1837 году – его детские впечатления позже найдут отражение в автобиографической трилогии. Потом он часто сюда приезжал, а иногда и подолгу жил. Первопрестольная увековечена в «Войне и мире», «Анне Карениной», «Казаках», другие произведения здесь написаны – «Крейцерова соната», «Воскресение», «Власть тьмы», «Живой труп», «Хаджи-Мурат»…
Об этом новая книга известного москвоведа Александра Васькина. В ней, как и в прошлых, доскональное знание предмета сочетается с умением автора чётко и увлекательно выстроить повествование, насытить его живыми деталями, передающими атмосферу уже далёкой эпохи. В книге 12 глав, где речь идёт о местах, связанных с Толстым. Автор рассказывает об истории конкретного московского уголка, здания, особенностях его архитектуры, прошлых и будущих обитателях.
Многих из домов, где останавливался или бывал Лев Николаевич, уже нет. «Но сохранилось немало других адресов, связанных с жизнью Толстого в Москве, – пишет автор. – Это и дом на Плющихе – первый, в котором жил маленький Лёвушка, и гостиница Шевалье в Камергерском переулке, и дом на Сивцевом Вражке, где он нанимал квартиру в начале 1850-х гг., и особняк в Нижнем Кисловском переулке, и дом Рюминых на Воздвиженке, когда-то принадлежавший деду писателя Н.С. Волконскому. Толстой часто бывал и в Кремле, где жили родственники его жены – семья Берс… И, конечно, усадьба в Хамовниках, ставшая свидетельницей многих событий в жизни и творчестве Льва Николаевича».
В связи с этим автор предисловия Павел Басинский задумался о парадоксе: ненавистник всякой «материальности», стремившийся освободиться от всего земного, каким был поздний Толстой, «породил такое количество материальных свидетельств о себе и своих близких», что сравниться с ним в этом отношении не может ни один мировой литературный гений.
В книге лаконично и к месту говорится об особенностях характера и мировосприятия Толстого в тот или иной период, что нередко проявлялось в его выборе жилья и образе жизни. Так, в мае 1882 года категорически заявив жене о нежелании оставаться в Первопрестольной («Москва есть… заражённая клоака»), писатель буквально через несколько дней «вдруг стремительно бросился искать по всем улицам и переулкам дом или квартиру». И нашёл – усадьбу в ДолгоХамовническом переулке. «Если оперировать современными терминами… – замечает автор, – Толстой прикупил дом в промзоне… – кругом заводы и фабрики» плюс скверная «экология» и психиатрическая лечебница по соседству. Что же привлекло Льва Николаевича? То, что усадьба была «более похожая на деревенскую, чем на городскую», и «запущенный сад размером почти в целую десятину». И ещё – эту версию активно поддерживает П. Басинский – дом не сгорел в 1812 году.
Что же касается образа жизни в своём последнем московском пристанище, то «помимо собственно творчества, он не изменял и любимым привычкам». «Много работаю руками и спиною в Москве. Вожу воду, колю, пилю дрова», – пишет Толстой Черткову. Но и этого мало: классик учит древнееврейский язык и берёт уроки… сапожного ремесла. Последние увенчались тем, что Лев Николаевич сшил на заказ ботинки, заработав шесть рублей. Заказчиком был Афанасий Фет…
Вообще московский круг общения Толстого поражает необычайной широтой и разнообразием. В перечне посетителей дома в Хамовниках, приведённом в книге, фигурируют: мальчик-нищий, балаганные актёры, «гимназист, беседующий с Толстым о половой жизни», революционер, духовное лицо, предводитель дворянства, студенты, «дама южного типа», семинаристы, гимназистка, влюблённая в писателя… Это – кроме коллег-литераторов (Короленко, Горький, Гаршин, Лесков, Бунин, Чехов), музыкантов и композиторов, художников, учёных…
Авторитет писателя, его личность, как мощный магнит, притягивали людей, уверенных, что он знает ответы на мучающие их вопросы, может помочь обрести жизненную опору. В книге передан масштаб великой личности, что, конечно, усиливает впечатление от проведённой Александром Васькиным экскурсии по толстовской Москве.