КНИЖНЫЙ 
РЯД
Пыльцын А.В. Штрафбат в бою. От Сталинграда до Берлина без заградотрядов. – М.: Вече, 2012. – 592 с. – 3000 экз.
Эту книгу написал человек, которому от лейтенанта до майора, кавалера четырёх боевых орденов, выпало служить в 8-м отдельном штрафном офицерском батальоне 1-го Белорусского фронта.
«Беседовавший со мной майор, – вспоминает Пыльцын, – был в полушубке и, несмотря на жарко натопленную комнату, затянут ремнями, будто каждую секунду был готов к любым действиям. Лицо его с заметно повреждённой сверху раковиной правого уха было почти до черноты обветренным. Просмотрев моё ещё тощее личное дело и задав несколько вопросов о семье, об училище и о здоровье, он вдруг сказал: «Мне всё ясно. Пойдёшь, лейтенант, к нам в штрафбат!» Кажется, заикаясь от неожиданности, я спросил: «З-з-з-а что?» И в ответ услышал: «Неправильно задаёшь вопрос, лейтенант. Не за что, а зачем. Будешь командовать штрафниками, помогать им искупать вину перед Родиной. И твои знания, и хорошая закалка для этого пригодятся. На сборы тебе полчаса».
Командовал 8-м ОШБ с момента его формирования и до августа 1944 г. полковник Аркадий Осипов. В памяти Пыльцына, немало повидавшего за сорок лет службы, Осипов остался эталоном командира, образцом офицера. Уравновешенный, немногословный и спокойный в любой ситуации, осмотрительный и расчётливый в тактике, он из всех возможных решений выбирал то, которое позволяло выполнить задачу при меньших потерях. Военный талант Осипова особенно зримо проявился при освобождении родного ему Рогачева (там Пыльцын принял боевое крещение). О дерзком рейде штрафбата по тылам противника рассказал в своих мемуарах генерал армии Александр Горбатов, командовавший в то время 3-й армией. Правда, назвал он 8-й ОШБ отрядом лыжников.
Вспоминая об отчаянном рейде в обход Рогачева, Пыльцын подчёркивает, что командарм Горбатов слово, данное штрафникам, сдержал: все участники боя были восстановлены в званиях, а многие удостоены орденов и медалей. «И никаких заградотрядов, о чём многие хулители нашей военной истории говорят и пишут, – подчёркивает автор, – не было, а была вера в то, что эти бывшие офицеры, хотя и провинившиеся в чём-то перед Родиной, остались честными советскими людьми и готовы своей отвагой и героизмом искупить вину, которую, надо сказать, в основе своей они осознавали полностью».
Люди в переменном составе ОШБ были разные. Это такой же юный, как Пыльцын, лейтенант, который, гоняя по селу трофейный мотоцикл, сбил и покалечил подростка. Это инженер-майор, негодяй, чинивший сексуальные надругательства над подчинёнными девушками-солдатами. Это капитан-лейтенант с Северного флота, который, блестяще зная немецкий язык, поймал по рации и, не думая о последствиях, перевёл речь Геббельса. Это лётчик, кавалер трёх орденов. Возглавляя группу, перегонявшую с завода новые самолёты, он разрешил на маршруте сложный пилотаж. Один из молодых пилотов разбился. Этот лётчик-штрафник овладел всем оружием штрафбата, показал себя универсальным пехотинцем, за мужество в бою был представлен к званию Героя Советского Союза. Но получил лишь орден.
Штрафников, кстати, часто награждали орденом Славы III степени, что радовало не всех. Ведь этот орден на груди майора, подполковника рождал вопросы: в сухопутных войсках им награждали только рядовых и сержантов. Зато медаль «За отвагу» и для офицеров постоянного состава, и для штрафников была желанной.
Полтора года прослужил дальневосточник Саша Пыльцын в 8-м ОШБ. После подрыва на мине поймал вскоре пулю, да так, что извлечь её, бродившую по телу, сумели только после войны. При форсировании Одера другая пуля ударила в правый висок. Замертво рухнувшего в воду командира штрафники выловили и вместе с другими ранеными погрузили в десантную лодку. Утлое судёнышко течением прибило к острову, где, к счастью, были уже свои. Казалось бы, не был Пыльцын заговорённым. Но… Однажды пуля сбила его с ног, он увидел дырочку в голенище, а крови не нащупал. Оказалось, что кусочек свинца, уже на излёте, приняла ложка из нержавейки. В другом случае ординарец помог подтянуть ремень автомата, чтобы диск меньше колотил по груди. А спустя четверть часа ППШ содрогнулся от удара: осколок оставил в металле глубокую вмятину. Будь автомат в прежнем положении – и… Заговорённым от пуль Александр не был, везучим – несомненно.
В 21 год Пыльцын носил погоны майора, два ордена Красной Звезды, ордена Отечественной войны II степени, Красного Знамени и ту самую, особо почитаемую медаль – «За отвагу». А ещё имел выслугу почти в 10 лет: для офицеров постоянного состава штрафбатов день числили за шесть.
После войны Александр Васильевич окончил Военную академию тыла и транспорта, ещё носившую имя Л. Кагановича, служил в воздушно-десантных войсках, совершая ежегодно несколько десятков прыжков с парашютом, был заместителем начальника военного училища в Уссурийске, начальником военной кафедры в Харьковском автодорожном институте. И все эти годы рядом с ним была Маргарита Пыльцына, жена, тоже служившая в звании старшего сержанта в 8-м ОШБ. Это, кажется, единственная наша соотечественница, которой в порядке исключения на уровне командующего фронтом разрешили вытаскивать раненых штрафников с поля боя. В других штрафных частях этим занимались санитары-мужчины.