Не являюсь поклонником творческого тандема Сокуров–Арабов, но если судить их фильм по тем законам, которые они сами над собой поставили, то это, безусловно, шедевр. Другое дело, как относиться к их «законам» или, если угодно, полному беззаконию – и это долгий разговор… Но почему «Фауст» так потряс Европу? И ведь на самом деле поразил киноманов в самое сердце – Сокуров в Венеции был награждён «Золотым львом» со всей искренностью, от всей души – благодарной, европейской.
Смею сделать предположение, что фильм, сделанный русским режиссёром, получился абсолютно не русским, принципиально, цивилизационно «немецким» (что немцу хорошо, то …), европейским по нутру. И понятно тогда, почему артисты европейские, и язык звучит немецкий, и почему Сокуров не захотел переозвучивать фильм на родной язык… Режиссёр, как доктор Фауст, вторгся в тело, в самое сердце трупа. Нет, не трупа, в тело полуживой Европы (скорее, дряхлой старухи, чем юной Гретхен).
Гёте – гений Возрождения (не по времени, а по мощи и огромности таланта), а фильм – о вырождении. И в прямом смысле, и в нравственном.
Изощрённая извращённость, теснота, грязь, духота, больные, уроды, сумасшедшие старухи, похотливые, корыстные твари, мужчины, пристраивающиеся друг к другу сзади, и вдруг светлая, невинная, прелестная девочка, которая обречена, все обречены… И когда в фильме появляется русская «тройка» с кучером Селифаном, то чувствуется авторская усмешка: ну зачем вам-то сюда, русские, рано ещё вам, не спешите в парижи, и «Чичиков» гонит Фауста с Мефистофелем в шею.
Фауст искушает дьявола, хочет вне очереди (так много желающих!) подписать с ним договор. Продавая душу, он исправляет ошибки в тексте договора: «не туша, а душа». И этот цивилизационный образ находит горячий отклик в Европе. Да, здесь, кажется, всё уже давно продано, всё позволено – и однополые браки, и эвтаназия, и всё, что не душе, но туше угодно. Забыты заветы, забыты Бог и даже дьявол, который хоть как-то напоминал о том, что и Бог когда-то здесь был.
Когда Фауст побивает Мефистофеля каменьями, беднягу жалко, Мефистофеля, конечно, не Фауста, зло побеждено ещё большим злом. И выхода нет.
Да, Гёте рвался ввысь, Сокуров опустился вниз, в потёмки, в смрад, внутрь человека, у которого души нет, разъял его и предъявил во всей мерзости Европе. И она в ужасе с благодарностью его приняла.
Угадал. Угодил, как, кстати, и победители недавнего фестиваля «Золотой орёл»: «Елена» Звягинцева, «В субботу» Миндадзе… Полагаю, успех Александра Сокурова подвигнет молодых режиссёров «задрав штаны» снимать европейское кино. У многих ли получится, да и надо ли?
