После «конца истории»

«Серия покушений – чисто французская проблема», – утешают своё население немецкие эксперты. «В Германии к религиям относятся лучше, чем во Франции», – поясняет немецкая социал-демократка Айдан Озогуз. Подчёркивает, что в Германии мусульмане не угнетены секуляризацией. Общее мнение: «У нас это невозможно».

Точно так же, только с огромной долей политического высокомерия, комментировали в Европе российские трагедии 90-х годов. Захват больницы в Будённовске, захват школы в Беслане – это, несомненно, терроризм, но русские сами в нём виноваты. Они не хотят дать свободы народам! До 11 сентября 2001 западные медиа именовали ваххабитских боевиков в России борцами за свободу. До тех пор, пока «борцы» не пришли к ним.

О причинах трагедии в Ницце спорят обильно. Практически все комментарии специалистов полны безысходности. Несколько месяцев спецслужбы проведут в повышенной боевой готовности, потом в целях экономии их снова сократят. До следующей трагедии. Эксперты призывают граждан учиться жить в условиях террора. В условиях непрерывной войны.

А был ли мир после 1991 года?

Долгие послевоенные десятилетия две системы – социализм и капитализм – демонстрировали друг другу свои преимущества, маскируя свои недостатки. Падение системы социализма Запад приравнял к «концу истории»: «свободный мир» победил в холодной войне, либеральная демократия универсальна!

«Конец истории» обернулся концом стабильности. Война пришла в Европу с развалом Югославии. Европейский союз в геополитическом раже расширял свои границы, гремели победные фейерверки, трубили политические фанфары – и сокращались расходы на социальные нужды. «Универсальный капитализм» обернулся к населению избалованной старой Европы тем самым оскалом, который он в эпоху конкуренции систем скрывал за маской «человеческого лица».

В странах Запада, когда-то гордившихся «социальной гомогенностью», вновь растёт пропасть между богатыми и бедными. Ослабляются социальные гарантии, демонтируются постоянные рабочие места. Люди теряют уверенность в завтрашнем дне. В этом мире страдающий депрессией пилот может разбить полный пассажиров самолёт. В этом мире коренной немец в поисках стабильности и братской опоры становится салафитом. А в цитадели богатых и праздных – на Лазурном Берегу – арабский шофёр из соседнего гетто гонит свой грузовик сквозь толпу.

Исламский фундаментализм – не грядущий покоритель Запада, а лишь орудие, с помощью которого современный капитализм пожрёт наконец «либеральные демократии», давно уже ставшие ему обузой. Замордованные бесконечной чередой террористических актов, запуганные призраком «европейского халифата», видя трагическое бессилие своих политических систем побороть внутреннюю опасность, граждане «свободного мира» добровольно принесут свои права и свободы на алтарь безопасности и стабильности будущих постдемократических обществ.

ФРАНКФУРТ-НА-МАЙНЕ