Прости нас, Мураками!

Мог ли нынешний японский премьер, по восточному дипломатичный и прозорливый, предвидеть, что его переговоры с президентом России так ударят по Харуки Мураками. Даю зуб, что не мог. Вряд ли он вообще о Мураками часто думает. Всё-таки Харуки не такой уж японец-японец. Живёт за бугром, пишет на английском. Но Нобелевский комитет всё время после встречи двух лидеров напряжённо размышлял и о них самих, и о претенденте на Нобелевскую Харуки Мураками. А размышлять было о чём. Кандидат по всем статьям подходил. Готовы были ему даже осуждение агрессии Израиля в секторе Газа простить, посчитав за капризы интеллектуала. Но как спустить всей Японии контакты с этими агрессивными русскими? Всё на свете проклинали нобелевские комитетчики. Неудобство чувствовали перед Страной восходящего солнца. Ведь второй раз потомки самураев такой шутке, глядишь, и не посмеются. В прошлом году ведь всё уже договорено было. Мураками – и никаких гвоздей. Но из-за Сирии и Донбасса пришлось извлекать переписчицу чужих разговоров Алексиевич, доблестную путино-шойгу-ненавистницу. Тогда японцы согласились подождать, хотя Мураками, поговаривают, обиделся. И тут такая неувязка. Ненасытный дядя Сэм снова требует русской крови. На этот раз в виде японской. С русскими заигрываете, торговать и дружить хотите? Остаётесь без сладкого, то есть Нобелевской. Да и Мураками тоже хорош. Не повлиял на своего премьера, чтобы тот обождал хотя бы полгодика.

Не спали ночь нобелевские комитетчики перед объявлением лауреата по литературе. Иногда только задрёмывали, да сразу просыпались, оттого что виделся Нобель, грозящий им кулаком и проклинающий их. Указания с Капитолийского холма явно задерживались. И вот пришли. Боб Дилан!..

Мураками опять наказан. Пусть валит в свой музыкальный бар, которым раньше владел, и слушает песни нового нобелиата.

Прости нас, Мураками! Мы с тобой в твоём горе. Ты был достоин!