Пятикнижие № 32-33

В новую книгу известного бурятского автора Амарсаны Улзытуева, пишущего на русском, вошли экспериментальные стихи, построенные на принципах анафорических созвучий. Это свойство характерно для бурятской и монгольской поэзии. Перенесённые на русскую просодию, стихи звучат достаточно оригинально и свежо. Улзытуев прекрасно владеет русским языком и по части оригинальности даст фору многим прославленным постмодернистам:

В предисловии к книге автор утверждает: «Чтобы белый стих не превратился в аморфное образование типа западного верлибра с его, как говаривал Бродский, «недомоганием формы», я и применяю в своих поэтических опытах анафору и переднюю рифму как систему». Не берёмся судить, насколько плодотворен данный эксперимент, но сам по себе он, безусловно, заслуживает внимания.

Творчество этого человека с романтическим (пришедшим к нему во сне) псевдонимом Рюрик Ивнев началось ещё в царской России и фактически не вышло за пределы 20-х годов прошлого века. А прожил он долгую и в целом безбурную жизнь, и даже в 70-е молодые советские литераторы охотно знакомились с этим другом Есенина и Мариенгофа. Он был кладезем воспоминаний и добрым покровителем для нуждавшихся в помощи, но творчество его до сих пор оставалось отделено от нас чуть ли не столетием. Проза Ивнева – о человеческих страстях, в первую очередь интимных, – в Советском Союзе не переиздавалась; представленный здесь сборник – первый за долгие десятилетия. Помимо рассказов и нашумевшего в своё время романа «Несчастный ангел», в книгу вошла неизвестная читателям пьеса «Сергей Есенин», где Ивнев пунктиром наметил трагический путь своего великого друга.

Перед нами, без преувеличений, признание в любви к Пушкину. Протяжённое эссе, написанное живо, спонтанно, без видимого плана. Хотя на самом деле это цепочка эссе. Цепочка смыслов, объединённых одним духом и единой страстью – Пушкиным. Михайловское – Лев Толстой – речь Достоевского на открытии памятника поэту – Орест Кипренский – снова Михайловское – «Моцарт и Сальери» – Чехов – Толстой и Михайловское опять же… Семён Степанович Гейченко как воплощение и хранитель пушкинской памяти. Систему установить нелегко: мелькают яркие биографические, исторические, литературно-критические пятна смыслов. Заглавие книги, впрочем, подобрано весьма удачно: ощущение постоянной насущности, присутствия великого русского поэта за вроде бы лишь по касательной задевающими его темами не ослабевает. Это Пушкин одного человека – автора книги Валентина Курбатова, но это, несомненно, живой образ, одухотворённый прочувствованными мыслями.

Его друзья – Луис Бунюэль и Сальвадор Дали – уверяли, что более аполитичного человека, чем Лорка, не сыскать. Всю свою недолгую жизнь Федерико Гарсиа Лорка старался уйти от соприкосновения с большой историей. И из Мадрида в июле 1936 года он уехал на родину, в провинцию, потому что считал, что там – безопаснее. Оказалось, нет. В августе поэт был схвачен испанскими фашистами, обвинён в связях «с красными» и расстрелян. Ров, куда скинули его тело вместе с другими жертвами, был заполнен негашёной известью. Так «самый аполитичный» поэт Испании стал символом жестокости и безрассудства гражданской войны. Но осталась его лирика, о которой Дали, в целом равнодушный к поэзии, писал, что видит в Лорке единственного современного гения, творчество которого его изумляет. Борхес же, знакомый прежде всего с Лоркой-драматургом, вызывающим восторг, смятение, а порой и негодование публики, считал, что тот и собственную жизнь превратил в спектакль.

Эту детскую книжку с радостью приняли библиотеки. Лёгкая, яркая, в меру поучительная, она придётся по душе многим читателям, даже не достигшим рекомендованных одиннадцати лет. Уж очень обаятельные герои. Мальчик Колямба – добрый и милый, он только готовится к школе, но умён и языкаст не по годам. Его бабушка Надежда – шумная, щедрая, всезнающая. Друг Виталька растёт совсем в другой среде, с родительской любовью ему не повезло, и потому он не очень успевает в учёбе. Но зато – вы сами это увидите – он настоящий героический мальчик. В книге Краевой нет отрицательных персонажей. Не назовёшь её и особенно оригинальной: в последнее время появляется немало книг о городских детях, которые растут в деревне. Но эту неисчерпанную тему книжка про Колямбу представляет достойно: с юмором и добрыми чувствами – и к городским, и к деревенским. Ну а в конце будет найдено, пожалуй, самое верное решение и для Витальки, и для Колямбы, и для его папы. Ведь не только родители воспитывают детей – случается и наоборот.