Мистер Пип. – М.: Эксмо, 2012. – 304 с. – 7000 экз.
По этой книге новозеландский режиссёр Эндрю Адамсон («Шрек», «Хроники Нарнии») только что снял фильм, в котором главную роль сыграл великолепный Хью Лори. Фильму прочат успех, но о чём же книга? Она о чтении, причём о чтении классики, – а точнее, о том, как много значат для человека книги и общение, к которому они готовят. Действие происходит в 90-е годы. На охваченном войной острове в Тихом океане темнокожие дети слушают, как учитель читает «Большие надежды» мистера Чарльза Диккенса. И белый мальчик Пип, живший в бесконечно далёкой викторианской Англии, становится их другом, частью их личной истории. К маленьким ученикам присоединяются родители, чтение перерастает в рассказы о себе, о своём опыте, и о «морозном утре», неведомом жителям Океании, и о том, что понятие «синева» включает в себя так много, что их белокожий учитель об этом даже не подозревал… Чтение Диккенса может быть смертельно опасным, война сомнёт этот мирный кружок. Но что-то непременно останется, что-то останется навсегда.
.
Государыня рыбка. – М.: Водолей, 2013. – 108 с. – Тираж не указан.
Ну какая может быть поэзия в том, что человек зимой пришёл на дачу, протопил печь, переночевал и утром ушёл с дачи? Ни тебе трогательных красот природы, ни хоть размышлений о смысле жизни, только случайно забрёдшее воспоминание об уроке выжигания… Дьячков творит из этого поэзию. Он пишет пятнами – отдельными образами, – между ними, казалось бы, пустоты, но так умело – или душевно, – подобраны части картины, что она складывается сама, дописывает себя – сама. Однако нет, это читатель её дописывает, ведь читатель, как и тульский поэт Алексей Дьячков, живёт в России и, может быть, даже в таком вот городе, в до боли знакомой и любимой средней полосе. И это сам читатель знает – на уровне подсознания помнит, – как «Бежал от июльского ливня домой. / От волка под плед залезал с головой. / Мурлыкала бабушка баюшки. / Когда в детский сад меня хмурой зимой / Тащила – держала за палец пустой / Оранжевой вязаной варежки». Но только поэт может увидеть, как «Поднимается тополь за тополем в гору, / Чтоб измерить её глубину».
Труды по нематематике. Книга 4: Филология. – М.: ОГИ, 2012. – 591 с. – 3500 экз.
Математики – особые люди, ничего не принимают на веру. «Нелогично», – говорят они и поверяют гармонию алгеброй. Иногда получаются открытия. В.А. Успенский – заведующий кафедрой математической логики и теории алгоритмов мехмата МГУ. Работая вместе с А.Н. Колмогоровым, одним из величайших математиков XX века, создавшим «логически непротиворечивую систему основных понятий стиховедения», Успенский развил его идеи. Дух Колмогорова витает над этой книгой, в неё введены его «семиотические послания», рассуждения о воздействии искусства, в котором важную роль играют ритм и метрика – математически измеримые явления. Не менее интересны размышления Успенского о словесных подменах, которые могут сильно искажать смысл высказывания, а порой журналисты и литераторы используют их как приём. Другие проблемы, которые привлекли внимание автора, – адекватность перевода, обсценная лексика: эти главы включают в себя не только научные рассуждения, но и микроновеллы, придающие изложению живость и остроту.
Возможна ли женщине мёртвой хвала?..
Воспоминания и стихи Ольги Ваксель. – М.: РГГУ, 2012. – 428 с. – 1000 экз.
Есть литературная героиня, на которую похожа Ольга Ваксель. Это Оля Мещерская из знаменитого рассказа Бунина. И хоть Ваксель прожила вдвое дольше Мещерской, покончив с собою в 30 лет, есть нечто близкородственное между двумя этими в высшей степени женщинами – то самое «лёгкое дыхание». Она была необычайно притягательна для мужчин. Её воспоминания, надиктованные мужу, респектабельному норвежскому дипломату, поражают откровенностью – что не обязательно означает прямоту. Очень эгоцентричная, живая, в известной степени легкомысленная, эмоционально прохладная – она умела хранить (или искренне забывать?) свои тайны. Другие женщины, побывав музой большого поэта, напишут книгу об этом. Ваксель, предмет бурной страсти Мандельштама, пишет только о себе, посвящая ему, обессмертившему её имя, несколько страниц, – Надежда Яковлевна была озабочена этой темой гораздо больше! Ольга Ваксель не была ни выдающимся поэтом, ни особо проницательным мемуаристом, но личность её интересна, а книга заслуживает прочтения хотя бы во имя объективности.
Господин Куцехвост, Одуванчик и большая оттепель. – М.: Росмэн, 2012. – 96 с. – Тираж не указан.
В прежние времена детским писателям не нужны были другие планеты, чтобы привести в сказку драконов, русалок и домовых: для этого вполне хватало земных преданий. Сейчас, видимо, Космос стал более убедительным приютом для волшебства. Но если не брать во внимание этот сюжетный ход, сказка победительницы конкурса «Новая детская книга» Ирины Наумовой притягивает именно своим земным теплом: дружбой мышонка и домовёнка, подробным описанием жизни полевых мышек в их уютном домике, который выдерживает натиск непогоды, и милыми, яркими, тщательно прорисованными картинками. Все характеры – словно из нашего детства: вздорная сорока, которая всегда знает больше всех, легкомысленная мамаша – лесная мышь, рыжий, взлохмаченный и непоседливый домовёнок. Порадует и сюжет, обещающий продолжение, и чувство юмора автора. Хорошая сказка для того, чтобы читать детям на ночь, – и для того, чтобы детям захотелось её читать самостоятельно.
Книги предоставлены магазинами «Фаланстер» и «Библио-Глобус»
Шабаева Татьяна