Украинский национализм в годы революции
Отрывок из книги «Владимир Короленко и революционная смута в России»
Сергей Дмитриев
Короленко активно выступил против попыток свалить все беды революции на «русский народ», «великодержавный русский шовинизм», и самое большое беспокойство вызывал у него именно оголтелый украинский национализм, расцветший пышным цветом в условиях анархии и развала государственной власти в 1917–1918 гг. Проявления этого национализма начали волновать писателя задолго до прихода националистов к власти. Так, посетив 23 марта 1917 г. «украинское собрание» в Полтаве, он записал в своем дневнике: «Вчера (23 го) было собрание («вече») украинцев. Всякий национализм имеет нечто отрицательное, даже и защитный национализм слишком легко переходит в агрессивный. В украинском есть ещё и привкус национализма романтического и бутафорского. Среди чёрных сюртуков и кафтанов мелькали «червоны жупаны», в которые нарядились распорядители... Говорилось много неосновательного, а один слишком уж «щирый» господин договорился до полной гнусности: по его словам, «Украина не одобряла войны, а так как её не спрашивали (а кого спрашивали?), то она свой протест выражала тем, что будто бы украинцы дезертировали в количестве 80%». Я при этом не был (ушёл раньше); если бы был, то непременно горячо протестовал бы против клеветы: узенькое кружковство навязывается целому народу, и сквозь эти очки рассматривается и искажается действительность».
В этом высказывании очень важна констатация Короленко перехода украинского национализма из «защитного состояния» в «агрессивный», определение его «романтическим и бутафорским», «узеньким кружковством», которое «навязывается целому народу». И эти слова звучат крайне актуально сегодня, когда на Украине после государственного переворота 2014 г. возобладал именно «агрессивный», хотя в какой-то степени и «бутафорский» национализм. И советы Короленко, как бороться с этим национализмом, имеют своё значение и сегодня.
В начале ноября 1917 г. Короленко обратился к этой же острой теме в статье «Украинский шовинизм», которая так и не была напечатана при жизни писателя. Она впервые увидела свет лишь в подборке неизвестных ранее статей Короленко, подготовленных к печати автором настоящей книги (Волга, 1991, № 1, с. 126–127). В этой статье писатель описал один показательный случай: «Столичные газеты обходят эпизод, случившийся, по их словам, в Харькове. Е.К. Брешко-Брешковская (“бабушка русской революции”, одна из организаторов партии эсеров. – С.Д.) и бывший член революционного правительства, член партии социалистов-революционеров Лебедев (один из лидеров партии эсеров, исполнявший обязанности управляющего морским министерством. – С.Д.) проездом посетили Харьков. В Харькове, как известно, пышно процветает всякого рода максимализм, в том числе и националистический. Поэтому и старая революционерка, и деятельный социалист-революционер, оба стоящие за “оборону” родины, в некоторых кругах Харькова встретили довольно кислый приём. Во время речи Лебедева некоторым украинцам показалось обидным, что Лебедев (русский!) смеет говорить в Харькове по-русски. Стали кричать: “Говорить по-украински”.
Лебедев заявляет, что он не знает украинского языка. “Стыдно!.. Надо знать!” — кричат ему на это. Лебедев возражает. Поднимается невероятный шум и крик: “Довольно! Долой!” В конце концов Брешко-Брешковская, взволнованная, вместе с Лебедевым покидает собрание. Харьковский “национализм” торжествует: отделали “москалей”. Да еще каких москалей! Будут помнить».
А 29 ноября 1917 г. писатель оставил в дневнике такую яркую запись: «В той же “Киевской мысли” (14 окт. 1917) приводится заявление украинца Шаповала: “Подобно тому, как российская революционная демократия боролась с абсолютизмом всеми способами, даже террористическими, так и мы, украинские революционеры, будем бороться с “русскоцентризмом”, к каким бы способам борьбы ни пришлось прибегать. – Значит, вплоть до террора?” – спрашивает газета... Но террор в свободном строе это лишь метод борьбы анархистов и бандитов».
Как видим, начиналось всё тогда, в 1917 г. (так же, как и на Украине накануне событий 2014 г.) с простых вещей – «Бороться с русскоцентризмом», «Говорить по-украински», «Довольно! Долой!», «отделали “москалей”». И как прав оказался Короленко, когда закончил статью «Украинский шовинизм» такими словами: «Будет очень печально, если этому узкому и слепому шовинизму, этой карикатурной “великодержавности”, проявившейся в Харькове относительно “иностранцев” Брешко-Брешковской и Лебедева, суждено тоже определиться и расцвесть. Шовинизм, т. е. грубая национальная заносчивость и тщеславие, по-украински выходят так же некрасивы, смешны и вредны, как и по-русски или по-немецки».
Корень проблемы Короленко видел в том, что пришедшие к власти в октябре 1917 г. большевики «убили общерусский патриотизм, вытравили сознание отечества в рабочей и солдатской массе, и теперь областные патриотизмы одолевают их всюду. Даже Рада, которая держит себя без достоинства, юлит, лицемерит, вступает в соглашения и изменяет им, все-таки силой вещей берет верх. При прочих равных условиях (та же деморализация масс) на её стороне есть одно преимущество: чувство родины, – и большевики разоружаются, как стадо.
Россия теперь, как червь, разрезанный на куски. Каждая часть живёт собственной жизнью. Казаки объявили свою “республику впредь до воссоединения с Россией”. Украинцы этого избегают. Когда-то Франко (украинский писатель И.Я. Франко (1856–1916). – С.Д.) к юбилею Мицкевича написал бестактную статью: Мицкевич – поэт и идеализатор “измены”. Это было бестактно, но в этом была доля правды. В посвящении своей поэмы “Петербург” он говорит “друзьям москалям”: “Коварно, в оковах ползая, я с деспотом хитрил, но вам все тайны чувств открыл я благодарно”.
Украинцы не могут применить к себе этот последний стих. Украина по традиции тоже хитрила и изменяла то и дело. И теперь она продолжает эту традицию по отношению и к революционной России. Носятся чудовищные слухи о сношениях Рады с австрийцами, надо думать, неверные. Но, во всяком случае, они не говорят также, честно и откровенно, о воссоединении с новой Россией. Недаром теперь в качестве национального героя всё яснее выступает фигура Мазепы, от которого ещё недавно огромное большинство украинцев открещивалось… И всё-таки тот здоровый элемент, какой есть в чувстве родины, придает Раде силу в борьбе с большевизмом. И надо думать, что ни о каком “отделении” и присоединении к Австрии речи не будет. А разумная Федерация – это несомненное будущее свободной России».
Вот так на Полтавщине столкнулись большевизм и «хитривший, изменявший то и дело» украинский национализм, который через несколько месяцев на время победит, поддержанный немецкими штыками. И не напоминает ли нам поведение украинских националистов в 1917–1918 гг. то, что происходило на Украине в 2013–2017 гг.?