Раскол и ценности

Прежде всего, конечно, хочется понять, что сегодня понимают под реформами.

Одна позиция такова: реформы – это нормальный и спланированный процесс развития страны в условиях разных темпов и опережения в развитии других стран. «Модернизация, – пишет В.И. Толстых, – как бы широко или узко её ни толковали, представляет собой масштабный, растянутый во времени процесс общественных изменений и перемен, проводимых под знаком обновления, внятно продекларированного и аргументированного».

Другая позиция – понимание модернизации как попытки догнать западные страны, а отчасти и как откровенной «вестернизации». Крупнейшие исследователи модернизации «показали невозможность догоняющей модели развития в настоящее время и многообразие процессов, связанных с различиями в культурах, в задачах, стоящих перед модернизирующимися странами… Однако сервильная и корыстная часть российской элиты, никогда не занимавшаяся проблемами модернизации, не знающая ни истории, ни концепций модернизации, навязала власти проект догоняющей модернизации с доминантной задачей экономического роста и технических преобразований с помощью Запада», – пишет В. Федотова..

Третья позиция – констатация того, во что в России вылилась модернизация, а именно – в деградацию нашего хозяйства и полную зависимость от Запада. «Политика реформ 90-х годов обернулась деиндустриализацией всей страны, затронув все стороны и сферы общественного производства – промышленность, сельское хозяйство, образование и культуру <…> Россия за столь короткий срок оказалась в экономической, финансовой, продовольственной и всякой иной зависимости от стран Запада».

Эту точку зрения, по сути, разделяют и остальные авторы книги.

Что же собой представляет модернизация в России? Довольно сложное явление, но если ограничиться главным, то это, с одной стороны, движение к Западу, к сожалению, плохо продуманное и спланированное, с другой – прикрытие совсем других процессов, направленных на обогащение российских элит и удержание ими власти в стране». В этом плане российским элитам, да и многим другим россиянам (чиновникам, силовикам, тем, кто успешно распиливает государственный бюджет, и пр.), настоящая модернизация совершенно не нужна.

Можно ли в таком случае прогнозировать, во что выльется российская модернизация? «Если нынешние тренды сохранятся, в этой «гражданской войне» партия распределительной экономики будет регулярно побеждать до тех пор, пока экономика сырьевого вектора сама не начнёт рушиться. На высшем уровне будут вырабатываться идеология и стратегия, которые на среднем и низовом уровнях будут вязнуть в саботаже, имитациях и вырождении правильных начинаний в собственную противоположность.

Страна попала в историческую ловушку. Всё будет работать на инерцию, а когда её подпитка начнёт иссякать, менять что-либо будет уже поздно. Для выхода из этой ловушки необходимы сверхординарные интеллектуальные, политические и организационные усилия. При этом велик риск, что и эти усилия породят организационные формы, которые могут быть перехвачены институтами и группами, заинтересованными в инерционном развитии, и использованы в прямо противоположных целях. Более того, если не выстроить специальных мер защиты, именно это и произойдёт…» – предупреждает А. Рубцов.

Как авторы книги понимают консолидацию? Здесь разночтения не очень велики. Консолидация – это необходимое условие модернизации, она представляет собой сложный процесс преодоления разобщённости общества. Проблема состоит в том, пишет В. Федотова, «что при рассуждении о солидарности забывают о наличии в обществе групп, имеющих разные ценности и разные интересы. Многие из них отвергают общее благо».

Большинство авторов книги признают, что в современной России консолидация или требует колоссальных усилий, или вообще невозможна. И дают убедительное объяснение этому печальному обстоятельству. Во-первых, историческое, связанное с тем, что российское общество чуть ли не с допетровских времён оказалось расколотым. В идеологическом, точнее, концептуальном плане раскол вылился в непримиримое противостояние двух лагерей – славянофилов и западников. Налицо отсутствие консенсуса по большинству вопросов – отношений к российскому капитализму, к социальному партнёрству, к неравенству и справедливости, к нравственным ценностям, к коррупции. К тому же политика раскола представляется наиболее адекватной многим социальным слоям и представителям политических элит.

Наши элиты и власти эгоистичны, разобщены, непрофессиональны и одновременно привержены почти феодальным отношениям.

Стоит обратить внимание на общее впечатление от размышлений авторов книги. Да, глубокий анализ, но рекомендации, которые дают авторы (если они решаются их предложить), именно в свете этого анализа выглядят как утопические или, если и реализуемые, то только в отдалённом будущем. Как «преодолеть «вековечную» проблему российской расщеплённости государства и общества»? Как «преодолеть сырьевую направленность экономики и бессилие власти перед могуществом российской бюрократии, которое уже никто и ничто не скрывает»? Как «изменять политическую культуру, формируя в ней не раскол и крайности, а «срединные» решения»? Ответы столь общи, что можно говорить об их отсутствии.

Больше того, не видно путей кардинально изменить и улучшить не только российскую ситуацию. Тренды современной цивилизации таковы, что нет никаких гарантий от повторения того же холокоста, причём не обязательно в отношении евреев, а любого народа.

Интеллигенция и интеллектуалы времён перестройки и реформ оказались не готовы ни в плане понимания происходящего, ни в плане того, что нужно делать и куда идти в социальной сфере. Так вот, когда социальный маятник пойдёт назад, российские философы и учёные должны иметь знания и концепции, которые можно было бы предложить обществу.

Вопрос остаётся: а как жить и что делать сегодня помимо создания условий для будущего? И если консолидация и модернизация в России пробуксовывают, то нет ли других, более эффективных стратегий социального действия?