Юлия Долгановских,
Екатеринбург,
лауреат I степени
Офелия
Офелия лежала вниз лицом,
а я плыла – рекою и отцом
Офелии, отцом её ребёнка,
плыла и пела – жалобно и тонко,
и тонкой струйкой лёгкая вода
входила в лёгкие. Качались города –
дрожал размытый контур королевства,
как будто в мареве июля – только вместо
тягучих солнечных лучей текла вода,
входила в лёгкие. Качались города –
зеркальный шар катился по реке,
и волосы Офелии в руке
моей текли плакун-травой,
опутывали пальцы, за собой
тянули в омут, погружали в плоть,
качали, словно люльку, зыбкий плот,
но я плыла – а что мне оставалось? – плыть
Офелией, рекой, отцом, ребёнком,
зеркальным шаром – быть или не быть –
звучащим жалобно и тонко
всегда, везде, когда-то, где-то.
…Взорвался пурпуром разбуженный цветок –
персты покойницы впиваются в висок,
и я плыву – не заревом, но светом.
Валентин Нервин,
Воронеж,
лауреат II степени
* * *
Моя весна была простужена
и безоглядно влюблена;
миниатюрная француженка
со мной гуляла допоздна.
Тянуло сыростью от города
и сквозняками от реки,
мы были счастливы и молоды,
любой простуде вопреки.
Земному таинству причастные,
мы оприходовали дань,
пока французские согласные
лечили слабую гортань.
Переболеем и расстанемся,
но, как потом ни назови,
мы не умрём и не состаримся –
по обе стороны любви.
Инга Макарова,
Санкт-Петербург,
лауреат III степени
Больница
Больница, больница, больница…
Усталые, старые стены. Дожди…
И по стёклам струится
Тоска, словно вспухшие вены.
Я страшно, безумно устала
От воздуха с привкусом боли.
От ламп, что горят вполнакала –
На волю! На волю! На волю!..
О темень за створками окон
Я бьюсь покалеченной птицей.
А время свивается в кокон…
Больница, больница, больница…
…И надо же было влюбиться
В совсем непонятное что-то:
В дремучую эту больницу,
В тяжёлую эту работу.
Тащить неразумной улиткой
Усталости сладкое бремя
И бережно, нитка за ниткой,
Разматывать вязкое время.
И видеть на бязи подушек
Худые сутулые плечи
И тёплые лица старушек,
Которым становится легче.
Ксения Август,
Калининград,
дипломант
* * *
Выжми меня до последней капли,
Выжги клеймом на лбу.
Как гематому, холодный скальпель
Вскроет мою судьбу.
В нотах сомнения бегут пунктиром
И не стоят штрихи.
Режь на куски меня, ампутируй
Злые мои стихи.
Перепроверь меня, переделай
И прочитай с листа
Чувства и мысли мои, а тело,
Тело сними с креста.