Такой печальный

Анна Саед-Шах, Олег Хлебников. Навсегда. – Время, 2019. – 160 с. – 1000 экз. (Поэтическая библиотека).

Книга прицельно точно названа. И в первую очередь это касается авторов. То есть «навсегда» вместе в этой жизни, под одной обложкой и даже – какое-то время за пределами человеческого бытия. Почему «какое-то»? Что делать, даже самые лучшие поэтические произведения забирает Лета, хотя и не всегда… Противоречие? Да. Любое произведение искусства субъективно, противоречиво, но – зачастую так пленительно, что становится частью жизни читателей. В аннотации издательства написано: «Представьте себе, что Лаура отвечает Петрарке не менее изящными словами и всё это под одной обложкой». «Навсегда» именно такая книга.

Всё в этой книге – любовная лирика. Так ведь и жанр старинный. Целую полку в другие времена можно было составить из таких стихотворных посланий, писем, объяснений в форме изящной словесности. Но в последнее время я таких изданий не замечал. Теперь – есть. Вчитывайтесь. Запоминайте слова ушедшей от нас поэтессы Анны Саед-Шах и живущего за двоих поэта Олега Хлебникова.

Лаконичность, простота и мастерство строк авторов показательны и примечательны для читателя. На первый взгляд генезис такой поэзии определить нетрудно: классические размеры, зачастую точные рифмы, находки, метафоричность только тогда, когда из метафоры вытекает обусловленный смысл, а не заумь, замешенная на современных спецэффектах. И ещё нацеленность на точность высказывания, когда этого требует течение стихотворения. Ну и оглядка на всю классическую русскую поэзию, которая, как огромное меловое облако, высится над лучшими стихотворениями книги.

Этот сборник, этот своеобразный жизненный диалог поэтов следует читать неторопливо. По-другому лучше не читать совсем. Авторы как бы продолжают друг друга. Бытовая история благодаря поэзии, страсти, смятению становится впечатляющим фактом искусства. Если действительно «воздух поэзии – непринуждённость», то вот навскидку: «Но, прижавшись к тебе случайно, / я спрошу в суматохе дел: / – Ты откуда такой печальный / в мою ясную жизнь влетел?» И через несколько страниц как бы ответ О.Х.: «Это ты, проходящая дрожью по коже, / меж столами проходишь, доступная взглядам. / И ни складочкой на тебя непохожа / та, что, всё позабыв, просыпается рядом». И если в этих строках непринуждённость соединяется с некоторой сдержанностью, то вот ещё один шаг и – пробивают «африканские страсти»: «Изорви одежду в клочья – / я уйду нага, как осень. / А потом смешайся с ночью – / я найду тебя… на ощупь». И через страницы она же: «Да кто ты мне, собственно, будешь такой: / не брат и не сват, не друг, не любовник, / не сын и не муж, не вор, не садовник, – / так близко живёшь почему?»

Подлинно тут уж совсем библейские вопросы, уходящие в древность… И как бы отвлечённый, но в своей отвлечённости правильный ответ поэта: «Хорошо песок струится, протекая / сквозь пальцы и мгновений живое решето. / Хорошо, что рядом – радость такая! – / море, которое не переплывёт никто». Наверняка ценитель поэзии заметит, что несмотря на то, что авторы находятся под одной обложкой, их поэтика всё-таки отличается. И если пристально всмотреться, то отличается – весьма. Иначе и быть не может. А сближает не только совместная жизнь, это как раз для искусства не самое главное.

Процитирую современного классика: «Ничего более русского, чем язык, у нас нет. Мы пользуемся им так же естественно, как пьём или дышим». В этой фразе, по-моему, и заключается ответ (или часть ответа) на поставленный вопрос. Поэтов объединяет существование в пространстве поэтического языка. Давно замечено, что смерть, уход человека из жизни многое меняет: умножает силу настоящих стихов, изменяет портреты ушедших…

Нетрудно заметить, что многие строфы книги написаны в дар памяти, они как бы оплачены ценой свиданий и прощаний… Прощаний, которые могли случиться со многими, но именно сочинители могут запечатлеть в строке, окаймить рифмой то ушедшее, которое равноценно собственной жизни-любви. Это трудно, это почти невозможно. Но ведь и древние Востока говорили: прекрасное – трудно! Два поэта под одной обложкой сумели выйти на этот уровень.