«Театральное цареубийство»

Самая ранняя и распространённая версия такова: Петра Фёдоровича убили заговорщики с ведома его супруги.

Изучая свидетельства того, что происходило с императором между его свержением и смертью, М. Крючкова обратила внимание на их «странную особенность удваивать события и лица. Самое разительное удвоение – у Петра две даты смерти: 3 и 6 июля 1762 г. Что же произошло в первый из указанных дней и что во второй?» Автор считает, что «смерть Петра III в Ропше 3 июля была инсценировкой, театральным спектаклем, поставленным «главным режиссёром» Екатерины II Фёдором Волковым при помощи нескольких самодеятельных актёров из ропшинского караула. Это была иллюзия, имевшая целью погасить возможные реваншистские настроения в революционном Петербурге».

Автор полагает, что «общая сюжетная канва смерти Петра III вернее всего обрисована» в известном письме Екатерины II С. Понятовскому от 2 августа 1762 г.: «Пётр III сначала заболел от страха, через три дня воспрянул, пошёл на поправку, напился, окончательно расстроился здоровьем, умер. Только императрица, как это она обычно делала, кое о чём помалкивает: что между всеми этими делами Пётр ещё был «убит» в Ропше, «убит» в тот переломный день – 3 июля, когда пошёл на поправку и имел всё, что хотел, кроме свободы».

По мнению автора, «в этот день в Ропше был убит «фальшивый» император, двойник... Реальный же Пётр III со своим лакеем Алексеем Масловым в это время ехал на приморскую мызу гетмана Разумовского, где ему и предстояло провести ближайшие дни. Однако вскоре он там умер, и весь первоначальный сценарий пошёл насмарку».

«Театральное убийство Петра III и его реальная смерть слились в один казавшийся неоспоримым факт: убийство Петра III в Ропше».

Одновременно с распространением в Европе криминальной версии смерти Петра III в России возникли упорные слухи, что император жив. Причём исходили они от тех лиц, «которые в июле 1762 г. стояли к событиям поближе Рюльера». Потом один за другим стали появляться самозванцы.

Наибольшую популярность имела книга Рюльера, изданная в 1797 г. во Франции. Его версия в целом была поддержана сочинениями иностранных авторов, появившимися в конце XVIII – начале XIX вв. «Одно было плохо: эта история не была подкреплена ни одним документом, – замечает автор… – И вдруг в России появилось «неопровержимое доказательство» этой истории. Речь идёт о так называемом третьем письме Алексея Орлова из Ропши». В нём брат фаворита царицы признаётся ей в убийстве охраняемого его командой Петра III, называет соучастников. По мнению, высказанному в середине 1990-х гг. историком О.А. Ивановым, письмо является фальшивкой. Её изготовил фаворит Павла I Фёдор Ростопчин.

По мнению автора, Екатерина «надеялась, что перед судом истории её оправдают те документы, которые лежали у неё в секретном шкафу: письма Алексея Орлова и самого Петра III, из коих явствовало, что убийства императора в Ропше не было. Но в этих документах после смерти Екатерины кто-то хорошенько порылся, в результате чего до нас дошла лишь часть секретной переписки, да ещё «копия» Ростопчина, которая всё окончательно запутала…».

Версия М. Крючковой косвенно подтверждается фактами, которые ранее казались необъяснимыми. Например, собственноручно написанный арестованным экс-императором список вещей, которые он требовал вернуть ему; среди них ордена, мундиры, шляпы. Значит, в какой-то момент «Пётр III настолько воспрянул духом»?.. Другая загадка: почему при Павле I, которого неслучайно называли «русским Гамлетом», судьба тех, кого молва называла убийцами его отца (в том числе и Алексея Орлова), «оказалась далеко не так плачевна, как можно было ожидать». Значит, Павел получил убедительные доказательства их невиновности?..

Это основные контуры версии М.А. Крючковой. В книге подробно, со всеми логически допустимыми вариантами воссоздан каждый эпизод финала Петра III. Сделано это с глубоким проникновением в предмет, опорой на обширный круг источников и литературы, психологически убедительно.

Исследователи подчас бросаются из одной крайности в другую. Так, после длительного периода огульного очернения Петра III многие принялись лепить из него образ едва ли не идеального правителя и человека, а его врагов – рисовать исключительно чёрными красками. При этом порой игнорируются или искажаются факты. Например, некоторые авторы отрицают пристрастие Петра III к спиртному, хотя существует немало свидетельств на этот счёт.

Кстати, отнюдь не идеализируя Екатерину II, М. Крючкова в то же время не демонизирует её. Например, она вполне допускает, что Екатерина всерьёз рассматривала вариант отправки своего свергнутого супруга на его родину в Голштинию – в отличие от многих авторов, следующих такой логике: «Конечно, подозревать в Екатерине наличие морали и каких-то кровнородственных табу «ненаучно». Это только у нас есть мораль, а у неё не было. Это мы жалеем Петра III как родного, а для неё убить представителя герцогского дома, к которому она сама принадлежала по материнской линии, что воды напиться»… Такая приверженность автора «презумпции невиновности» исторических фигур встречается нечасто и поэтому дорогого стоит.

Конечно, книга не «закрывает» тему смерти Петра III, да это и невозможно из-за отсутствия достаточного количества надёжных источников. Однако версия М. Крючковой – одна из самых убедительных.