С той поры флотоводцы, военные инженеры, лейб-медики, гвардейские офицеры занимали достойные места в семейной летописи поэта: наследник столь обязывающей родословной Шефнер пристально вглядывался сквозь пелену истории в тех, кто, по его словам, «уже совершил свой жизненный круг, чей опыт стал, так сказать, твёрдой валютой», – с намерением понять и «расшифровать себя» как человека, гражданина и поэта.
В мемуарной повести «Имя для птицы, или Чаепитие на жёлтой веранде» (1973–1975) Шефнер заметил, что характер у человека закладывается рано и самые тяжёлые камни людям приходится ворочать в детстве.
Ранние впечатления связаны у него с родительским домом на 6-й линии Васильевского острова. Первая мировая война. Революция. Переезд вместе с матерью из голодного опустевшего Питера в тверскую деревню. Детский дом.
Доверчивый и стеснительный столичный мальчишка из интеллигентной семьи, он никак не мог привыкнуть к неласковым приютским порядкам и ощущал свою «заброшенность» и чуждость «чуть ли не всему миру». Он, разумеется, не понимал в свои годы масштабов разразившейся в стране трагедии, но подсознательно чувствовал нависшую над всеми – и над ним самим – неведомую опасность.
Сменив несколько детских домов, он возвратился с матерью на Васильевский остров и поступил в 215-ю трудовую школу. Затем были ФЗУ и работа кочегаром по обжигу фарфора на «Пролетарии», где в многотиражке было напечатано его первое стихотворение.
Шефнер признавался: в юности его одолевало необъяснимое непостоянство. В середине 30-х годов прошлого века он за короткий промежуток времени, без всяких веских причин испробовал весьма пёстрый набор профессий: работал на сверлильном станке, был формовщиком в литейном цехе, подносчиком кирпича на стройке, библиотекарем, чертёжником-архивариусом, посещал рабфак Ленинградского университета, готовясь поступать в медицинский институт…
«Сейчас и сам удивляюсь, – сообщал он в автобиографии (1960), – тогдашней своей непоседливости, но в те годы частая перемена мест казалась мне вполне естественной. Я всё искал чего-то, а чего – и сам не знал. Всё это время писал стихи, но, как правило, никому их, кроме ближайших друзей, не показывал».
А потом он участвовал в литературной группе при городской молодёжной газете «Смена» и в молодёжном объединении при Ленинградском отделении Союза писателей СССР. В это время Шефнер знакомится с Юрием Тыняновым, Михаилом Зощенко, Анной Ахматовой, Николаем Заболоцким…
В 1930-е годы советские поэты с энтузиазмом воспевали эпоху великих дерзаний, и Шефнер тоже отметился стихами о «гневном и крылатом» ветре «в краю полярной темноты» и другими. Но стихов такого плана у него было немного; для него согласие с природой становилось и этической нормой, и условием нравственного совершенствования, что, конечно, не исключало трагических нот в стихотворениях и не отменяло безответных вопросов.
Мысль о кратковременности человеческого существования дисциплинировала и подсказывала: земная жизнь – цепь мгновений, и каждое из них неповторимо. Чем человек свои мгновения наполнит и как поведёт себя – зависит от него самого, от его отношения к миру и к другому человеку. Так обозначилась в лирике Шефнера как магистральная проблема нравственного выбора.
Первая книжка стихотворений «Светлый берег» Вадима Шефнера вышла в 1940 году. А потом была война. Фронт. Ратный труд. Потеря друзей. Жажда жизни. Для человека, смотревшего смерти в глаза, каждый день был воистину – праздник нежданный.
Вторая книга стихов – «Защита» – опубликована в блокадном Ленинграде в сентябре 1943 года. В ней рельефно и неповторимо запечатлён облик страдающего города. Война и блокадный опыт позволили поэту переоценить центральную тему его лирики – тему жизни и смерти – и поставить во главу угла мысль о человеческом достоинстве.
Моральное очищение и возможность быть самим собой, подходить к себе более требовательно, – вот что стало для него актуально. Прошлое незыблемо и неповторимо. Предавать прошлое анафеме и тем удовлетворяться – попросту недальновидно. Он считал, что куда честнее покаяться, не оправдывая «вчерашнего дня».
Мы не станем здесь рассказывать о жизненном и творческом пути поэта. Лучше самого Вадима Шефнера об этом не скажет никто: «Литературный путь мой – полвека с гаком – не назовёшь радостно-гладким и похвально-победоносным: случались на нём и рытвины, и ухабы, и ушибы. А на судьбу жаловаться всё же грех – книг за свою жизнь издал я изрядно».
И вот к 100-летию со дня рождения сын Вадима Шефнера Дмитрий и многолетний редактор книг поэта И. Кузьмичёв составили и выпустили в свет под редакцией Алексея Пурина в издательстве ООО «Журнал «Звезда» книгу стихов разных лет Вадима Шефнера «Непрерывность».
На презентации книги в Доме-музее Анны Ахматовой тепло вспоминали о поэте его друзья Яков Гордин, Андрей Арьев, Александр Кушнер, Борис Друян и другие известные петербургские литераторы. В переполненном зале звучали стихи Вадима Шефнера.
И, казалось, что сам поэт в эти минуты находится среди тех, кто пришёл вспомнить о нём.
Соб. инф.