Вдохни, пьянея, красный аромат

* * *

Страшно ночью в купе одному:

Непонятно откуда, куда

Мчатся через кромешную тьму

Эти фирменные поезда.

Как случилось, что в мире, где три

Триллиона галактик, ты вдруг

Сам себя обнаружил внутри

Комфортабельной капсулы? Люк

Или дверь герметично закрыв,

В одеяло уйдя с головой,

Ты летишь в бесконечный обрыв,

Беззащитный, ничтожный, живой.

Но у страха глаза велики.

Милосердна к нам чёрная даль.

Проезжая село Тростники,

Вспоминаю твой ужас, Паскаль.

На живущих твой ужас умножь.

Что же всех нас, ничтожных, роднит?

Эта жалость, бессмертная дрожь,

Протяжённость пространств и орбит.

* * *

Чем пахнет роза? Розой. Синестет

Заметит, что словарь мой небогат:

Цвет – это запах, запах – это цвет.

Тогда я слышу красный аромат.

А если роза белая? Тогда

Глаза закрой. Что видишь? Темноту.

От розы не осталось и следа,

Но запах неотвязчивый, он тут!

Дух розы ускользнул от зорких глаз,

Не бел, как снег, не красен, словно кровь.

Как будто независимо от нас

Цветут на свете счастье и любовь.

Открой глаза: любви и счастья нет

И ты один лишь в этом виноват.

Цвет – это запах, запах – это цвет.

Вдохни, пьянея, красный аромат.

Павловск.

Летящий Меркурий

Пройди, свернув налево, от моста

Кентавров к дому Павла метров триста –

Увидишь бога: мысль его чиста,

По каске в нём узнаешь Трисмегиста.

Став на струю воздушную, уста

Приотворив, вещает голосисто

На чистом древнегреческом – пуста

Речь Эрмия для смертного туриста.

О, красноречье олимпийской плоти!

Немая весть, застывшая в полёте,

Напрасно дразнит зрение и слух.

Глашатай, облачённый в шлем крылатый,

Что скажет он эпохе глуховатой?

Век бронзовый, как варвар, тугоух.

Мидас

Ни пить, ни есть, ни друга обнимать –

творить один металл холодноватый.

Иди к Нему, проси назад забрать

несчастное богатство, дар проклятый.

А если бы услышал и помог,

избавил, окунул, как в мифе, в реку,

отдал бы ты золотоносный слог

для милых благ, доступных человеку?

Отдал бы? Нет.

           Ведь жизнь того не стоит.

Пускай старатель жалкие присвоит

от мусора, от мутного песка

отмытые крупицы – в том нет чуда.

Коснись душой до косного – оттуда

как смысл блеснёт нетленная тоска.

Моему имени

Как повезёт:

Пир или труд.

Каждый живёт

Как назовут.

Имя – не блажь,

Имя – не ложь:

Не передашь,

Не отберёшь.

Выменял – нем.

Руку кладу:

С именем тем

Буду в аду.

Как сочинил,

Так и живу:

Как Даниил

С львами во рву!

* * *

Наш могучий корабль дождался беды,

И над рубкой, напружась,

                        дрожала лебёдка,

Ибо с боем сдавались столетние льды,

Уступая напору его подбородка.

Пусть об этой борьбе не узнает никто:

Ледокол из капкана, уверен и мрачен,

Выплывает, долбя ледяное плато,

То есть делая то,

          для чего предназначен.

А иначе он грозной своей красоты

Не покажет, не выявит, не обнаружит,

Этот буйвол атóмный,

                   крутящий винты

Среди колкого ветра,

                   арктической стужи.