У каждого большого поэта есть свой конёк. А у Ершова – ещё и Горбунок. Обидно, что незамеченными остаются другие стихи и поэмы Ершова, хотя некоторые строки остались в народных песнях. Обидно, что поэма «Иван-царевич» осталась в воображении автора. По отрывкам можно судить, что Ершов мог повторить успех «Горбунка». Не хватило дыхания. Но он и так оставил немало. Только палат каменных не нажил – в отличие от своего героя Иванушки. Жар-птицу за хвост не ухватил. Так и остался, как пишут в энциклопедиях, представителем «обедневшего дворянства».
Литературный юбилей – не повод, а шанс оживить в памяти всё, что связано с Петром Павловичем Ершовым. Для нас это лекарство от беспамятства. Вместе с Ершовым восстанавливается в воображении целый пласт русской жизни – от Сибири до Петербурга. Тобольская гимназия, Петербургский университет. Он был замечательным гимназическим учителем, настоящим солдатом просвещения. Одним из учеников Ершова в Тобольской гимназии был Дмитрий Менделеев. Ершов – как никто в те времена – обогатил сибирскую кладовую.
Сказочник Пётр Ершов не забыт: «Конёк-Горбунок» многим в России известен «близко к тексту». И цитатами из старинной сказки мы перебрасываемся до сих пор. Ершовым по праву гордится Сибирь. Поэта помнят в Тобольске, Берёзове, Ишиме, Тюмени, там он свой человек.
Банальная истина: в «Коньке-Горбунке» зашифрован важный фрагмент нашего культурного кода. Без этой сказки не понять России – народного юмора, народной фантастики, удальства и свободолюбия. Это, как правило, понимают дети, заворожённые не только ритмом ершовских прибауток, но и миром, в котором торжествует справедливость в форме чуда.
Настоящие сказочники – волшебники. И не будем удивляться, что главную свою книгу Ершов написал на студенческой скамье, на скучных лекциях по юриспруденции. К народному юмору, к присловьям и прибауткам он прислушивался в дороге из Тобольска в Петербург, а сказки начал собирать ещё гимназистом.
Настоящие сказочники – волшебники. И не будем удивляться, что главную свою книгу Ершов написал на студенческой скамье, на скучных лекциях по юриспруденции. К народному юмору, к присловьям и прибауткам он прислушивался в дороге из Тобольска в Петербург, а сказки начал собирать ещё гимназистом.
Он начинал не только с потешного эпоса, среди ранних стихов Ершова выделяется вот такой воинский гимн:
Штык не знает ретирады
И к пардонам не привык.
Враг идёт просить пощады,
Лишь почует русский штык.
И к пардонам не привык.
Враг идёт просить пощады,
Лишь почует русский штык.
И на Альпах всю дорогу
Враг обставил лесом пик, –
Мы сперва к святому богу,
А потом за русский штык.
Мы пробили Апеннины,
В безднах грянул русский крик:
Чрез ущелья, чрез теснины
Пролетел наш русский штык.
Нет штыка на свете краше,
С ним не станем мы в тупик;
Всё возьмём, всё будет наше –
Был бы с нами русский штык!
1833 год, Ершову вот-вот исполнится восемнадцать. Напишут ли так сегодняшние «архивны юноши»? Ну, копию ершовского чекана через два века выполнить немудрено, а что-нибудь своё, новое, но с такой же силой? А вы говорите – только «Конёк-Горбунок»!..
Продолжение темы>>