Профессия дирижёра-исполнителя – одна из самых молодых музыкальных профессий в классической музыке. Искусство создавать интерпретации сочинений, написанных для симфонического оркестра, возникло сравнительно недавно. Сейчас дирижёров стало очень много, и среди них немало талантливых и выдающихся. Понятие «великий дирижёр» применяется теперь довольно часто и в силу совершенно различных причин, как то: известность, популярность, импозантный внешний вид или количество лет, проведённых в дирижировании определённым оркестром или оркестрами.
Однако дирижёров, действительно создавших свой узнаваемый исполнительский почерк, крайне мало. Следует сразу оговориться, что под почерком я имею в виду не набор специфических жестов, присущих тому или иному дирижирующему, а именно создание особенного звучания оркестра и музыкальные достоинства самой интерпретации.
Обычно, когда слушаешь симфоническую музыку, бывает практически невозможно определить на слух, какой оркестр играет и кто именно стоит за пультом, к тому же это осложняется и тем, что, в отличие от исполнителей-инструменталистов, дирижёру приходится создавать звучание посредством нескольких десятков оркестрантов.
Но в случае с музыкой в исполнении Н.С. Голованова, каким бы оркестром он ни управлял, уже через минуту становится ясно, что за пультом стоит именно он.
Ещё через некоторое время начинаешь понимать, что слушаешь величайшего интерпретатора, владеющего невероятной магией воздействия на непосредственных исполнителей-оркестрантов, вдруг начинающих необыкновенно тонко и выразительно выполнять любые, даже самые прихотливые намерения Мастера. Его владение звучанием оркестра было сродни колдовству. Музыканты, игравшие под его управлением, говорили мне, что никогда – ни до, ни после – они не переживали ничего подобного. Они сами не могли понять, как из звуков, издаваемых ими, возникают такие грандиозные полотна.
Интерпретации Николая Семёновича Голованова всегда и удивляют, и ошеломляют. Будучи прекрасным композитором и пианистом, понимая исполнительский смысл каждого музыкального элемента, он создавал всегда оригинальные и глубокие прочтения, наделённые несравненной выразительностью и силой. В его исполнении нет ни одной равнодушно взятой ноты, ни одного невыразительного или непонятого аккорда.
Можно много говорить об уникальных особенностях его динамических контрастов, его rubato, невероятного напряжения и силы темпоритма, зримой образности, смелости музыкальных идей, неправдоподобных по силе и мощи fortissimo, удивительной, почти бесконечной, шкале его crescendo и diminuendo. Под его руками музыканты играли каждый раз с такой отдачей, как если б это было в последний раз в их жизни, повинуясь головановскому видению, вдохновению и мастерству, и вряд ли можно поставить кого-то рядом с ним.
К величайшему сожалению, не существует практически ни одной видеозаписи его концертов или оперных спектаклей, и мы можем знакомиться с его искусством только по аудиоматериалам.
Сожаление вызывает также и тот факт, что его имя не увековечено ни в названиях концертных залов, ни улиц города, да и ознакомиться с его жизнью и творчеством непросто в силу небольшого количества опубликованных и изданных материалов.
Только что вышедшая первая из двух книг «Николай Голованов и его время» (Челябинск: «АвтоГраф», 2017) призвана восполнить этот пробел и не допустить, чтобы личность величайшего дирижёра, мастера, чьё искусство по сей день возвышается, как Монблан, на всемирном музыкальном горизонте, было забыто или недооценено.
Михаил Плетнёв