А нынче я со страхом прохожу по Тверской, боясь увидеть на месте Елисеевского магазина что-нибудь непотребное. Типа клирингового офиса лизингового коворкинга концерна «Дашан».
Почему нет? Думаете, это невозможно? У нас возможно всё, не забывайте об этом.
Вообще такое ощущение, что из старых заведений в Москве осталось только два – Макдоналдс и «Елисеевский». Ну, Макдоналдс он и есть Макдоналдс, – тоже, конечно, памятник, но принадлежит людям, которые умеют за себя постоять.
Ну а «Елисеевский» – кто его защитит? Волконская, в былые года рванувшая за своим мужем-декабристом? Её память? Или сам старик Елисеев? Да по большому счёту кто его знает и кому он нужен? Забыли уже, что в Макдоналдсе было кафе «Лира», а в «Елисеевском» продавали спиртное… до одиннадцати. Ну, или точнее – до двадцати трёх.
«Лиру» защитить не смогли, да, думаю, и не пытались. Старичок «Елисеев» держится пока, но, думаю, и ему недолго осталось.
Ну вот сами посудите. Пошёл недавно за хлебом в соседний дом, в котором целых два месяца сидел продуктовый магазинчик, а там – бац! – продают сантехнику.
Засорилась труба через три недели. Вот, радуюсь, как славно, сантехнический магазин под боком – решу свою проблему без дополнительной нагрузки на метрополитен. Прихожу в расчёте на покупку пробивочного троса, а там сидят фифы, и одна фифа другой фифе ноготки на пальчики накладывает.
Ушёл в растерянности: с одной стороны, можно и воспользоваться, так сказать, маникюром в шаговой доступности, но с другой – не поймут меня друзья. Да и девушки тоже. Вполне поймут совсем не друзья и не совсем девушки, но понимание этой модной категории мне ни к чему.
А что там будет завтра? По логике вещей, после маникюра идёт тату-салон, потом – клиника пластической хирургии, а закончится всё, как обычно, халяльной, кебабной, чайхоной. (Уже десятый раз вижу именно чайхоны. Может, владельцы боятся сложности русского языка? Что «чайхана» можно понять как «попьёшь чаю – и тебе хана»?)
Чайхана и кебаб-халяльная тоже, наверное, неплохо, месяц-другой можно покебабить, но боюсь, что потом на их месте вырастет спорт-бар и болельщики станут радовать район дикими воплями и весёлыми потасовками в дни матчей, а также активно поливать газоны продуктом переработки пива.
После чего помещение снимет какая-нибудь партия-однодневка, потом – зоомагазин. В партию придётся вступать. В зоомагазине приобрести хомячка. А может, говорящего попугайчика. А ещё лучше – рыб, они хоть молчат.
А вот если на месте бывшего магазинчика появится автомобильный салон (почему нет? Выселить первый этаж, присоединить подвальное помещение), то тут уж надо успеть. Быстренько взять в кредит автомобиль – и подождать недельки три, пока автосалон не потеснит европейская сауна или аквапарк. Буду я тогда и при машине, и почти возле моря.
Это, в самом деле, настоящие скачки с препятствиями. Конкур. Стипль-чез. Даже пятиборье.
Только за «Елисеева» боязно.
И иногда, знаете, хочется зайти в пельменную, в которую ходил ещё мой отец, встретить давным-давно знакомую продавщицу и поговорить с ней «за жизнь».
Жаль, что такой невероятной роскоши современная Москва предоставить ну никак не может.
Да и не только Москва. В регионах, говорят, всё то же самое.
С другой стороны, может, так и надо, не знаю…
Профессия/Специальность: фельетонист
Захар Густомыслов – человек ехидный, язвительный, наблюдательный. Заметит недостаток – продёрнет виновника с наждачком.