Жизнь Джека Лондона (1876-1916), разлетавшаяся золотыми брызгами, мчавшая лентами неистовства, обгонявшая, казалось, само время, так и просилась в легенду…
Или хотя бы – в пышно оформленную словесно биографию: что, впрочем, блестяще и исполнил И.Стоун: поместив моряка в седло…
Лондоном зачитывались, его героям хотели подражать, его жизнь, точно расплесканная по жизням сотни персонажей, завораживала…
…как завораживает забвение, куда слетели его книги в англоязычном мире – занятно-грустно обыгрывает это Набоков в романе Пнин, когда главный герой хочет купить сыну «Мартина Идена», а продавщица в американском магазине никак не возьмет в толк, что же ему нужно.
Тем не менее, Лондон оказал могущественное влияние на поколения: и, хочется думать, что среди выросших читателей Лондона нет негодяев.
Ибо настрой на благородство – и на прорыв, на полноценное обретение места в жизни: но путем честным: через работу и надежду – куда значительнее холодной прагматики, которой жизнь давно подчинена везде.
…Белый Клык воспринимался… почти человеком: так широка была гамма чувств, заложенных в нем.
Мартин Иден прорывался к высотам духа и свершений через такие тернии, что не верилось – сдюжит ли…
Но – он побеждал, он преодолевал ступень за ступенью – а все были крутые, он знал, что звезда, ведущая его, не может обмануть.
Она не обманула: как не обманула она и самого Лондона, достигшего максимального (в том числе и материального) успеха в жизни.
Холод, север, неистовство золотой лихорадки.
Блистательный Элам Харниш, готовый все преодолеть…
Я ломаю все преграды – было начертано, как девиз, на трости Бальзака: сие же утверждение как нельзя лучше подходит к большинству лондоновских героев.
…перечитывая «Джона Ячменное зерно» можно ощутить алкогольную бездну, даже если сам никогда не прикасался алкоголю, и, представляя, каких трудов, силового напряжение воли, и отчаянного порыва стоило Лондону преодоление алкогольной страсти, вдвойне восхититься силе, заложенной в нем.
С фотографии смотрит молодой человек: у него чистое лицо, взор ясен и открыт: он, очевидно, любит мир – во всех его проявлениях.
Он молод, он не знает еще, что его ждет величайший успех, и тяжелое, не заслуженное забвение: на родине, да и в других странах, где английский является родным.
Но в России его будут помнить; и хотя нынешние молодые люди не станут зачитываться «Белым клыком», или «Мартином Иденом», но и до них, хотелось бы верить, долетит шум мощного явления литературы и жизни, имя которому – Джек Лондон.
Александр БАЛТИН