«Раскаты грома слышатся в крови»

Одной из величайших проблем русской цивилизации, вдохновлявшей на переосмысление смысла жизни каждого человека, издавна выступала проблема связи между миром земным, заставляющим человека в поте лица добывать хлеб насущный, и Царствием Небесным, идеальным божественным и спасительным пристанищем для взыскующих его.

В поэтическом мире Юрия Кузнецова эта проблема присутствует всегда: трагическое переосмысление поэтом идеального состояния неразорванной связи между человеком и Богом под влиянием текущей ситуации трансформирует этот идеал в его противоположность, разрыв взаимодействия этих двух миров, приводящий к опустошённости человека, не имеющего в душе никаких высших идеалов, отказу от устремленности к Богу и миру священных заветов.

В стихотворении «Полюбите живого Христа» Кузнецов не просто обличает формальную неживую веру фарисеев:

 

Ваша вера суха и темна,

И хромает она.

Костыли, а не крылья у вас,

Вы разрыв, а не связь.

 

Поэт еще и обозначает тот единственно верный путь, благодаря которому эту связь можно восстановить: этот путь неотделим от единения с природой, в которой все и во всем – Бог:

 

Так откройтесь дыханью куста,

Содроганью зарниц

И услышите голос Христа,

А не шорох страниц.

 

Поскольку каждый человек в этом мире – плоть от плоти и кровь от крови Бога, ибо сотворены люди по образу и подобию Бога-творца, Кузнецов предлагает свое ви`дение преодоления разрыва связи между человеком и Богом, переродиться и пройти путем зерна для того, чтобы стать ближе к Богу:

 

Заклятие в горах

 

Когда до Бога не дойдет мой голос

И рухнет вниз с уступа на уступ,

Тогда пускай в зерно вернется колос

И в желудь снова превратится дуб.

 

Иному человечеству приснится,

Как вдаль бредет мой распростертый труп –

А на одной руке растет пшеница,

А на другой – шумит могучий дуб.


В стихотворении «Муха» Кузнецов дает и еще одно четкое указание на то, что провоцирует разрыв между человеком и Богом, и в этом указании уже более явной становится религиозная трактовка проблемы, появляется объект, против которого нужно бороться, чтобы связь была восстановлена:


Я сражалась с оконным стеклом,

Ты сражался с невидимым злом,

Что стоит между миром и Богом...

– Улетай, – говорю, – коли так. –

И разжал молодецкий кулак... –

Ты поведала слишком о многом.

 

Итак, в художественном мире Юрия Кузнецова появляется мотив борьбы с невидимым злом, в которой человек чаще всего проигрывает, но уйти от таких битв невозможно, поскольку именно через участие в них человек и может соприкоснуться с Богом, пусть даже ценой своей гибели и самоотречения.

В стихотворении «Невидимая точка» поэт показывает, что такой выбор даёт возможность восстановить связь между человеком и Богом, даже если мир, окружающий человека, оказался иллюзорным:

 

Я надевал счастливую сорочку,

Скитаясь между солнцем и луной,

И все глядел в невидимую точку –

Она всегда была передо мной.

 

Не засекли ее радары мира,

Не расклевало злое воронье,

Все пули мира пролетали мимо,

И только взгляд мой западал в нее.

 

Я износил счастливую сорочку,

Я проглядел чужое и свое.

И все смотрел в невидимую точку,

Покамест мир не сдвинулся с нее.

 

Смешалось все и стало бесполезно.

Я растерял чужое и свое.

В незримой точке зазияла бездна –

Огонь наружу вышел из нее.

 

И был мне голос. Он как гром раздался:

«– Войди в огонь! Не бойся ничего!»

– А что же с миром? «– Он тебе казался.

Меня ты созерцал, а не его...»

 

И я вошел в огонь, и я восславил

Того, Кто был всегда передо мной.

А пепел свой я навсегда оставил

Скитаться между солнцем и луной.

 

Показателен момент отделения мира от Бога, когда «смешалось все и стало бесполезно», а подобный разрыв активизирует еще один важный мотив, мотив очищения огнем, нередко встречающийся в художественном мире Юрия Кузнецова. Этот мотив отсылает к древней символической функции огня, включающей как очистительную, так и созидательную семантическую составляющую, приводящую к возрождению из пепла, зарождению Вселенной из незримой огненной точки, содержащей ту божественную мудрость, которая предвосхищает и создание мира, и появление в нем человека.

Юрий Кузнецов, как поэт деятельно-активный, не ограничивается вышеназванными возможностями восстановления утраченной связи, он ощущает потребность в постоянных боях за победу над невидимым злом. Очень ярко это представлено в стихотворении «Портрет учителя». Кузнецов показывает путь восстановления разорванной связи в образах трёх вечных войн:


Три битвы, три войны идут от века.

Одна идет, сокрыта тишиной,

Между свободной волей человека

И первородно-личною виной.

Вторая битва меж добром и злом,

Она шумит по всем земным дорогам.

А третья, между дьяволом и Богом,

Она гремит на небе голубом.

В душе и рядом бьется тьма со светом,

И первый крик младенца, он об этом.

Раскаты грома слышатся в крови,

Но говорю вам: истина в любви.

 

Поэту ясно, что божественные истины не даются без боя, прежде всего, боя со своим собственным несовершенством, с невидимым злом в себе.

Однако, как и во всех ситуациях бывают две стороны медали, в трактовке Кузнецовым этого состояния возникает и другая характеристика данной проблемы. Так, в стихотворении «Пузыри» мир воспринимается Кузнецовым и отстраненно, отвергая ценности пустых, надуманных истин, и философски, поскольку поэты и дети воспринимают мир совсем по-другому, давая волю фантазии и воображению:

 

Мир звенит пустыми пузырями

Праздных грез и дутого стекла,

Мыльными мгновенными шарами,

Что пускают слава и хвала.

 

Наложи печати и запреты,

Только ничего не говори,

Потому что дети и поэты

Всё же верят в эти пузыри.

 

Разрывы между миром, человеком и Богом в художественном мире Кузнецова могут преодолеваться именно поэтами, хранящими слово не только своей эпохи, но и, прежде всего, упрочивающими связь с миром предков, с их ценностями и заветами. В одной из частей «Сталинградской хроники» связист Путилов соединяет разорванную связь между мирами ценой своей жизни, Кузнецов тут же проводит параллели и с поэтическим призванием, ведь каждый поэт – хранитель единства между мирами, особенно, если он сам к этому стремится:

 

Кто натянет тот провод на лиру,

Чтоб воспеть славу этому миру?..

Был бы я благодарен судьбе,

Если б вольною волей поэта

Я сумел два разорванных света:

Тот и этот; замкнуть на себе.

 

Судьба и предназначение поэта – отдать всего себя: жизнь, мысли, дух и плоть, пожертвовать собой за сохранение истины. На нем лежит ответственность даже в смутные времена донести её до потомков, трудиться над прояснением Божественного глагола. Заплатить за это всем, что у него есть, своей неприкаянностью среди современников – своим «распростертым трупом», который «иному человечеству приснится». Именно в такой высшей мере ответствен Поэт перед Богом за тех, кто сегодня не в силах сам понять и прочувствовать смысл этих истин.

   

Анна ЛЕКСИНА, к. филол. н., доцент, г. Коломна