Чужие

Дмитрий Галковский ввёл в оборот очень нужный термин – «новиопы» (новая историческая общность). Если кратко, то новиопы – это такая состоящая из меньшинств, искусственно созданная элита, которая стремится управлять большинством, быть его умом, честью и совестью. Это не значит, что в стан новиопов не могут попасть представители большинства – очень часто они туда попадают. И растворяются в этом плавильном котле. Так уж устроено: коготок увяз – всей птичке хана… Новиопы не считаются с мнением большинства, они живут по своим законам, полагая себя высшей кастой. При этом охотно пользуются и прикрываются тем, что создано как раз большинством. Возьмём писателя-новиопа. Его не интересует то, над чем ломали головы все эти наивные достоевские, толстые, чеховы, тем более он не пытается с ними соперничать – у него иные цели. Как то: получение грантов, премий, поездки на зарубежные фестивали, доход от продажи книг и лекций. Литература для него – это исключительно карьера, способ заработать деньги и хорошо устроиться. Пока русский писатель будет мучиться над «книгой всей своей жизни», рассказывая о столетней истории собственного рода, автор-новиоп сочинит десятки громких воззваний в защиту геев, неоднократно предупредит мир о приходе фашизма в Россию, напишет пару сценариев о страданиях гастарбайтеров и ещё пару о зверствах скинхедов, выпустит роман о феминизме, поучаствует в программе сексуального просвещения школьников и сделает ещё много полезных для себя и человечества дел. В итоге русского писателя с его семейным романом признают «лузером», а новиоп станет культовой фигурой. Русский писатель всю жизнь будет сомневаться в своём таланте, а новиоп, не задумываясь, поставит себя в один ряд с классиками.

Так вот… Если говорить о либеральной творческой интеллигенции, то нельзя не отметить тот факт, что значительную часть её составляют всё те же новиопы. Тщеславные, бесцеремонные, самоуверенные. Например, Татьяна Толстая, заявившая недавно, что любить Россию – дурной тон. Почему ж дурной? Были в нашей стране люди куда умнее Татьяны Никитичны, но Россию почему-то любили. И создавали великие произведения искусства. Потому что только чувствуя кровное родство со своей землёй, со своим народом, можно сотворить что-то стоящее. Нужно жить жизнью народа, болеть его болью, переживать его падения и падать вслед за ним в ту же бездну. И тогда, будь ты даже инородец, но станешь «из перерусских русским», как Фонвизин. Однако та категория людей, о которой мы говорим, заинтересована в этом меньше всего. И дело даже не в традиционной для этой прослойки русофобии, просто у них организм устроен иначе. Как у инопланетян. Космический таракан может прикинуться человеком, но лишь для того, чтобы сожрать вас при первой же возможности.Больше ему ничего и не нужно, никаким доводам он внимать не станет, никаким слезам не поверит. Он – чужой.

События на Украине породили невиданный всплеск ненависти к России. Но что показательно – этой ненависти, исходящей от Чужих (назовём их так), ощущается в разы больше, чем от украинских патриотов. Такое впечатление, что все «прогрессивные силы России» работают на поражение. Вот поэтесса Седакова пишет: «При свете майдана российское общество (не власть, а общество) выглядит позорно…» А в чём, простите, позор? На Украине за последние годы наблюдалось несколько государственных кризисов (и сколько ещё будет!), немного отстают от неё Киргизия и Грузия, каждый день в какой-нибудь точке земного шара происходят волнения, массовые беспорядки, вспыхивают локальные конфликты, тутси режут хуту и так далее… Мы должны за всё это быть в ответе? Украина независимое государство? Вестимо. Вот пусть и делают у себя всё, что хотят. С какой стати мы должны посыпать головы пеплом? Но это только присказка. А сказка, то есть «Письмо Седаковой украинским друзьям», такова: «Мы все – те в России, кого ужасает перспектива военных действий в Крыму, – чувствуем сейчас беспомощность: ни у кого из нас нет ни малейшей возможности повлиять на решения государственной власти…» Вот это – главное. Слово произнесено. Крым.

В Крыму полтора миллиона русских – явное большинство на полуострове. И они желали воссоединения с Россией. Если кто забыл, то распад СССР в одночасье превратил десятки миллионов русских в изгоев и «оккупантов». Они остались в новообразованных странах без поддержки, с робкой надеждой, что когда-нибудь Россия о них вспомнит. Но она не вспоминала, что моментально развязало руки шовинистам и бандитам в бывших союзных республиках. Смотрю по телевизору репортаж о том, как в Воронежской области в бараках и каких-то вагончиках уже двадцать лет живут русские беженцы из Таджикистана. Преступно, что этим людям до сих пор не выделили квартиры, но здесь по крайней мере они дома, никто к ним не вломится, никто не будет их резать, насиловать, калечить. И они не хотят обратно в Таджикистан, несмотря ни на что… Русские Крыма, в отличие от Ольги Седаковой, не увидели света на майдане, они испугались. А после отмены новыми властями закона, согласно которому русский язык имел статус регионального, поняли, что ничего хорошего их не ждёт. Конечно, можно долго балаболить о международном праве, о границах, но вопрос-то в другом: имеют ли право русские на самоопределение? Ответа от нашей либерально-творческой интеллигенции вы не дождётесь. Для них русских как таковых не существует. «Крым является территорией суверенного государства Украины», – гундосит вышедший в тираж Андрей Макаревич. И всё тут.

И вот эти коллективные письма российского ПЕН-центра в поддержку майдана – из той же оперы. Я не помню, чтобы ПЕН-центр высказывался, допустим, в защиту русских Узбекистана. Что вы! Как можно-с? Оне ведь писатели, до таких мелочей, как дискриминация русских, снизойти не изволят-с. Вот если вдруг узбека какого в Москве обидят – тут они, задрав штаны, побегут за правозащитниками, возмущённые подписи ставить. Полтора миллиона русских захотели жить в России? Пустяки. Российскому ПЕНу нет до этого никакого дела. У него занятия поважнее. Например, приём в свои ряды одесского блогера, пишущего в рифму, Бориса Херсонского. Я не понимаю, а что, Одесса – это теперь тоже наша территория? Херсонскому, по логике, надо бы проситься в украинский ПЕН, но там его, по-видимому, продолжают считать «жидвой», несмотря на его реверансы в сторону майдана. А российский ПЕН тогда при чём? А вот при том. Понимать надо. Там своя жизнь идёт. То, что волнует нас, нормальных русских людей, не может волновать представителей принципиально иной цивилизации, построенной на отрицании нашего бытия. Они – другие. Чужие.