Ясноглазым стал мой луг
Валерий Тихонов
Родился в 1961 году в г. Белореченске Луганской области. Окончил филологический факультет Барнаульского пединститута. Работал в штате редакций радио, газет, журнала «Барнаул» (2002–2011 годы – зам. главного редактора, главный редактор). С октября 2012 года – в Алтайской краевой детской библиотеке имени Н.К. Крупской. Автор шести публицистических и шести поэтических книг.
Живёт в Барнауле.
Родник – и озеро и речка,
в миниатюре всё дано.
Травинка тонким человечком
глядит в него, словно в окно.
Вот тонкохвостая синица
свистит сестрицам: «Здесь я! Здесь!..»
Цветы свои открыли лица
и улыбаются поднесь.
На что ни глянешь, скажешь: «Ах ты!..»
Или промолвишь: «Боже мой!..»
Вот муравей усталый – с вахты
несёт соломинку домой.
Здесь всё родное. И роднее
не может быть, как ни влекут…
Отсюда многое виднее…
Меня здесь ждут.
Июнь сиренью дни наполнил,
но пятилистник засекретил.
Уже черёмуху не помним.
Жару тревожит тихий ветер.
Раскрытый сквер. Тягучий полдень.
Паук в тенёчке сети вяжет.
Июнь сиренью дни наполнил!
Мы в городе, словно на пляже…
Срывая или не срывая
кипучие цветы сирени,
ищу я, словно эхо мая,
своё – в пять строф – стихотворенье.
В нём отразятся детство, юность,
родные лица – дорогие…
Такие были дни в июне,
что и не надобны другие.
Луга мои укутаны в снега,
мои озёра скрыты подо льдом…
Лишь стайки клёна, редкие стога –
сопровождают нас, словно фантом.
Автобусом, машиной ли в пути
к родным спешишь ты,
или ждут друзья…
«Пейзажей лучше наших не найти!» –
сказал шофёр, попутчиков дразня.
Мы здесь ещё, а взглядом я уж там,
где улицы ровняют тополя…
Сейчас мосток не нужен берегам –
застыло всё – и речка, и земля.
Над крышами красуются дымки.
Собачий лай озвучивает тишь.
Прохожий посмотрел из-под руки.
На горку тянет саночки малыш…
Ясноглазым стал мой луг
в день, когда расцвёл подснежник.
Меж землёй и небом круг
жаворонок вывел нежно.
Колокольчик не звенит,
а молчит созревшей вишней!..
Если кто придёт за ним,
тот здесь будет третьим лишним.
Кажется, что на века
мир заговорил стихами…
Ивы в жёлтых париках
солнечным живут дыханьем.
Это всё – весенний мир:
огоньковый, одуванчи…
Кепку перед ним сними,
береги его, мой мальчик!
Прошепчу себе: дыши
безраздельно, бесконечно!..
Родина моей души –
луговой простор приречный.
Непокорная горечь тумана
Константин Свириденко
Родился в Иркутской области в 1962 году, вырос в городе Усть-Куте. Сменил множество профессий: был геологом, заместителем директора художественного салона, монтёром пути на железной дороге, корреспондентом газеты, таксистом, рекламным агентом, владельцем ломбарда. Ныне пенсионер. Автор книг «Образы и образа», «Ледяная луна» и др. В интернете известен как Константин Свириденко (Ушелец).
Живёт в Свердловской области, с. Сылва.
Падал, стремился и рвал себе жилы,
Грезил во сне, что лечу.
Этой весной вдруг такое случилось:
Я ничего не хочу…
Поздно.
И не к чему больше стремиться.
В мире – одна суета.
Нечему радовать,
Нечего злиться.
Пахнет прокисшим мечта.
Сыто.
Осознанно.
Тихо спиваюсь.
Просто от жизни устал,
И в одиночку в себя я вливаю
Бражку.
Начало начал.
Просто я умею так любить:
Как спросонья,
Тонко, необычно…
В сквере осень
Поймана с поличным,
И, наверно,
Заедает быт.
Толстый чайник щёлкнет,
Закипая,
Кипа дел на письменном столе.
Много параллелей на Земле,
Не войдёшь ты в кухню выпить чаю.
Я – скучаю.
Знаешь, я скучаю!
И слоняюсь в четырёх стенах,
Мистикою выцветшего сна
Очарован,
Как-то чрезвычайно!
В сквере осень стонет мокрый блюз
Серым уткам,
Призрачным и тонким,
А у них на пальцах –
Перепонки.
Может, потому я и не сплю?
Шум машины…
Лязгнет громко люк,
Звук
Вонзится в стёкла
Истончаясь.
Наливаю пару кружек чая:
Приезжай.
Я так тебя люблю!
Я прощаюсь с тобой…
Непокорную горечь тумана
Наливаю в гранёный,
Омытый ветрами стакан
Значит, будет покой.
Это так непонятно и странно!
Значит, ветер солёный
Не высветит мне Магадан.
Значит, будет сентябрь,
Шелестящий подошвами листьев,
Значит, будет зима
Колыхаться в полярном бреду.
Значит, буду не я
Сквозь пургу пробиваться неистово?
Жаль, не я.
Я с ума
От познанья такого сойду.
Мой друг – неудачник:
Шесть ходок на зону,
Да только печник – хоть куда.
Он мог гончаром стать
И делать вазоны,
Ведь спрос на вазоны – всегда.
А он, как ни странно,
Но вкладывал душу
В тепло, в неожиданность встреч.
Я глажу кирпич.
Мне судьбу не разрушить.
Но топится, топится печь.
Раздолье русское
Александр Сарычев
Рязанский край
Рязанский край – он дорог мне,
Из всех красот земных на свете,
В летящей суматохе дней,
В пьянящих утренних рассветах.
Берёз немыслимая синь
К себе зовёт прохладой свежей,
И необъятностью равнин
Ласкает взор тепло и нежно.
Озёр сиреневая гладь,
Оки спокойная беспечность,
Где снова хочется пропасть
И раствориться здесь навечно.
Полей раздолие златых
И аромат густой полыни,
О, как же не любить мне их
Под этим небом светло-синим.
Как не раскрашивать цвета
Земли родимой, хлебосольной
И эти тихие места
Любить пронзительною болью.
Рязанский край, любимый край –
Судьбы ранимая отрада,
Раздолье русское и рай,
Ты для души моей награда.
Я в рубаху свой, конечно, был,
За сохою в пахоте ходил,
По траве звенящею росой
Я размашисто махал косой.
К водопою верного коня
Вёл, уздечкою его звеня,
Для деревни был в рубаху свой,
А сейчас, сейчас я городской.
Я забыл про утренний туман,
Про берёзы нежный белый стан,
В апельсин вечернюю зарю,
Уж с деревней песни не пою.
Журавли курлычат уж не мне,
Забываться стал теперь в вине,
И тоска приходит, да и грусть,
Но ты верь, ведь я к тебе вернусь.
Возвратится всё в круги своя,
И с рассветом солнечного дня
Дождь прольётся благостным теплом
Над святым, божественным селом.
Детский смех заполнит пустоту,
И взметнётся песней в высоту,
«Здравствуй, – поклонюсь до пола я, –
Деревенька, милая моя!»
