Дорога в снегах затерялась

Светлана Панина,

Екатеринбург

* * *

В глазах зимы белеет чёрный кот –

охотник за позёмкой кривобокой,

а яркий драматизм речной осоки

шуршит, от корня сам в себя растёт,

впадая до апреля в сон глубокий.

В глазах зимы ночует пустота,

и дремлет неродившееся слово.

А помнишь, как свистела береста,

когда в своих объятьях широта

качала в плоскодонке рыболова?

В глазах зимы ночует твоя боль,

сумевшая стать собственною вещью.

В руках чертовки – и топор, и клещи.

Дела её могли бы быть похлеще,

да высшей пробы – белая юдоль.

Александр Вепрёв,

Киров

Рождественские стихи

Зимний дом затерялся в снегах,

может быть, в нём давно отгуляли,

лишь оконца мерцают впотьмах

на краю новогодней печали.

Может, женщина в дом тот вошла,

где как прежде есть всё для богемы,

стол для всех, и набор хрусталя,

и стоят на окне хризантемы.

А на улице нет ни души,

даль подсвечена тьмой белоснежной.

Кто я в этой январской глуши,

весь в снегу, будто в снежной одежде?

То ли призрак, забывший свой путь,

то ли гость, что на пир поспешает.

Только холод сжимает мне грудь,

да мороз до костей пробирает.

Вот и дверь – ледяная доска,

я стучу, но никто не откроет.

И в душе одинокой – тоска,

будто дерево во поле воет.

В небе – ночь. Холодит пустота,

да неясные снежные звоны…

Вдруг зажглась снеговая звезда,

как снежинка на жаркой ладони.

Та звезда, что сияет в ночи,

как надежда, что в сердце таится.

Ты молчи, мирозданье, молчи,

дай хотя б со звездой объясниться.

Дай испить чашу счастья до дна

и прочувствовать мёрзлую нежность.

А вокруг и кругом тишина

как ножом по сознанию режет.

Может быть, это просто судьба,

и в ночи не такое бывает.

И дымится над крышей труба,

словно снежную пыль выдыхает.

Мне в дому не сидеть у огня,

эту женщину я не увижу.

Может быть, запертá на задвижку

деревянная дверь от меня?

Ну а, может, в ночи заплутал,

и на миг это всё показалось.

Будто путник дорогу искал,

а дорога в снегах затерялась.

Но я помнил, плутая в снегах

по морозной, бескрайней равнине,

про огонь, что играет в камине

и блестит в незнакомых глазах.

И о том, что блестят зеркала,

и что в доме есть всё для богемы:

стол для всех, и набор хрусталя,

и цветут на окне хризантемы.

Юрий Бородин,

Панино, Воронежская обл.

На дворе ночном

Шлёт привет звезда неблизкая,

Луч спокойный, неземной.

Ободком собачьей миски

Озарился двор ночной.

Всё родное и привычное

Свет глубокой высоты

Превращает в необычное

Под улыбкою звезды.

Как причудливо и просто всё:

С топорищем пень живой –

Словно гнома долгоносого

Караул сторожевой.

И ревниво, и неистово

Тянет арию Трезор,

Шерстью встряхивает, искрами

Осыпает щедро двор.

И хрусталь колодца, кажется,

Весь просвечен над водой.

У калитки тополь кряжистый –

Прямо явор молодой.

У него на ветке горлица

Всё воркует в полусне,

Ни о чём она не горется,

Не советует и мне.

Вот и ты, моя далёкая,

Память юности храня,

Как звезда голубоокая

Смотришь нежно на меня.

Сквозь невзгоды и превратности,

Потрясенья прошлых дней

Шлёшь привет мне тихой радости

От угаснувших скорбей.

Галина Колесникова,

Барнаул, Алтайский край

Было!

Было, было –  жизнью всё бурлило –

Петухи горланили с утра,

Помогала взрослым что есть силы

И в большом, и в малом детвора.

Было, было –  к мельнице спешили,

В кузнице толпились мужики…

Дотемна пахали и косили,

Улучив погожие деньки.

Было, было – тесто подходило.

Наполнял подворья хлебный дух.

И всё это накрепко роднило

Всех: от ребятни и до старух.

Было, было – да быльём повито

Многолюдья сельского родство:

Во дворах разбитые корыта

И дворов десятка три всего…

Ричард  Чечин,

Санкт-Петербург

Птицы

Птица птицу не знает,  не любит и не жалеет,

но глаз-то, поди, не выклюет,  уже и на том мерси.

Птицу травят по-разному:  анафемой и елеем.

Птица боится сделаться  серых ворон белее.

А небо синее-синее  угрюмой земле дерзит.

Птица птице толкует:  на доктора не надейся,

клюй по своей возможности  лимоны и имбири.

Верь только в то, что велено,  а слухи дели на десять.

Хватит уже быть птицей,  ты человек, оденься.

Вот те твоя тельняшечка,  а крылья-то убери.

Птица смекает: нет уж,  потом не взлетишь одетой,

в шапке да в тёплых варежках  на небо не убежишь.

Вроде и вольно дышится,  да в сердце заноза где-то.

Кто тут теперь Одиллия,  и где там теперь Одетта?

А птица птице советует:  покайся и не греши.

Птица кивает птице,  машет крылом прощально,

Срывается с мёрзлой ветки,  уходит в небесный свет.

Та, что осталась, медлит,  и ветер ветку качает.

Птицы слишком свободны,  и людям страшно вначале

растить в себе птиц для неба,  которому края нет.

Василиса Ковалёва,

Кострома

Рождество

Я просила о многом,

Упивалась хард-роком,

Не желала назвать Тебя Богом

в обиде.

И тенями ведома

Убегала из дома

в обитель

измышлений, казавшихся  личными,

Оказавшихся старыми притчами,

Что не помнить вообще-то срамно.

А теперь за дверями темно,

И снег, и луна,

А в квартире –

украшенное растение

и с Твоим портретом стена –

Ты там ещё маленький, с мамой.

Я просто хочу поздравить Тебя

С Днём Рождения,

отстучать Тебе кардиограммой.

Ты только послушай!

А ещё – подарить Тебе душу,

дивную, как сонет.

Ты прости, что пока у меня

такой нет.

Вера Липатова,

Москва

* * *

твои

не присланные электронные письма

я

сначала сжигаю

потом

кладу пепел в ящик стола

и

прорезаю в нём замочную скважину

в виде

разломов моего сердца

Никита  Брагин,

Москва

 * * *

Как сладко спать в объятиях зимы,

мерцая искрой в ледяном покое,

пока заря палитру хохломы

не расплеснёт невидимой рукою,

и дымные столбы из сельских труб

до неба вознесутся вертикально,

и заалеет, словно кровь из губ,

краюшка солнца  сквозь мороз хрустальный.

И встанет радость золотого дня,

покрыв сугробы льдистой карамелью,

а там придёт и вечер у огня,

и ночь, и ожидание метели,

когда затянется тончайшим льдом

вода святая в проруби крестом.

Елена Павлова,

Москва

Зимний транс

С московских крыш  сквозняк сметает снег

И гонит замерзающих прохожих,

Какой неважно день и год, и век,

Все зимы удивительно похожи.

Простуда загоняет в лёгкий транс,

Где я уже заглядываю в лето.

Тревожный сон предоставляет шанс

Перепрошивки прожитых акцентов.

Перепишу молитву, как стихи.

Чтоб избежать душевного разлада,

Прощу себе случайные грехи,

Как все другие, жившие когда-то.

Ищу уюта в ледяной стране,

Не думая, что этот путь конечен,

Всё время вспоминая о тебе,

Горячим чаем согреваю вечер…

Сергей  Попов,

Воронеж

* * *

Не припомнить – два ли, три ли,

а скорее – без числа

заклинанье повторили,

раздеваясь догола.

Крибле, крабле, бумс – и эта

становилась неземной

шлакоблочная планета

с правотою и виной.

«Жизнь, кромешная и злая,

вырывается из рук …»

Ничего, помимо лая,

на окраине вокруг.

В стороне от посторонних

и от близких вдалеке

стай собачьих и вороньих

тени тянутся к реке.

Лета тихая до дрожи,

тело липкое от слёз –

умирать себе дороже,

если здравствуешь всерьёз.

Трали-вали, тили-тесто,

заоконная слюда –

замечательное место

по дороге в никуда,

где от снега и от пепла

лихорадило к утру,

и неведение крепло

в честь похмелья на пиру.

И неважно – три ли, два ли –

повторяться не внапряг –

обещания давали,

одеваясь второпях.

Расколдованная вчуже,

явь считала все углы,

где сводились неуклюже

дебет с кредитом золы,

и светало ниоткуда

в полный рост – на раз, два, три…

«Если слепо веришь в чудо,

то при свете повтори».

Алексей Золотухин,

с. Большое Сорокино, Тюменская обл.

Разговор в блиндаже

Проходи, старшой, к огню.  На-ко вот цигарку,

Обогрейся, обсушись.  Ишь, продрогший весь.

Может, для сугреву-то  опрокинешь чарку?

Тут во фляжке у меня  вроде что-то есть.

Не серчай, что я вот так  запросто гуторю.

После этой штыковой  ты нам всем как брат,

Все мы тут одна семья,  с этим не поспоришь…

Э, да ты уж задремал…  Ну, поспи, солдат.

Ишь, умаялся-то как  да сомлел в тепле-то…

Видели его в бою? Форменный орёл!

А совсем ещё пацан,  восемнадцать где-то…

Надо б поберечь его,  чтоб домой пришёл.

Мы-то пожили уже,  каждый уж не мальчик,

На войне не первый год,  знаем, что почём.

Надо присмотреть за ним,  больно уж горячий,

А с горячей головой тяжко под огнём.

Всем наш лейтенант хорош,  гвоздь ему в печёнку,

Только молод да горяч, вот про то и речь.

Не сложился бы зазря,  ведь совсем мальчонка.

Значит, так и порешим. Надо поберечь.

Ирина Моргачёва,

Санкт-Петербург

* * *

Феноменально чёрный кот

Сидит, как на картинке.

Он шеей тянется вперёд,

И шерсть блестит на спинке.

На спиритический сеанс

Настроенный сегодня,

Он разложил души пасьянс

В пустынной подворотне.

Рисует время на стене

Внахлёстку тень витую,

Мелькают зайчики в окне,

Готовя цепь златую.

И дуб возник среди песка,

Как солнце на восходе,

И кот, мурлыча, как река,

Седую песнь заводит.

Ольга Бородина,

Ижевск, Удмуртская Республика

* * *

А сердце помнит боль,  что причинил ты,

И не стереть ничем её следы,

Не растопить уж ледяные плиты,

Хоть трижды будь ты  нежным и святым.

Ты будешь ждать с надеждою  улыбку –

Но как её, погасшую, зажечь? –

Душа теперь словам не верит  зыбким,

И долго не растает лёд в душе.

Ведь, чувства не щадя мои бедовые,

Ты словом жгучим сердце застудил.

Прости, любовь моя ты непутёвая,

Но обожгу я холодом твой пыл.

Перевёл с удмуртского Сергей Матвеев