Крылатые качели

Валерий Яшин, Санкт-Петербург

Качели памяти. Издание второе, исправленное и дополненное.

– СПб.: СЛ «Родные просторы», 2026.

Недавно на «Радио России» состоялась дискуссия на тему «Литература и современность», в которой участвовали главный редактор журнала «Невский Альманах» В. Скворцов и трое периодически печатающихся в нём авторов, в том числе и я.

Одной из обсуждаемых проблем было влияние отсутствия цензуры, как свидетельства «свободы слова», на качество современной прозы и поэзии. Все единодушно согласились, что сегодня над головами авторов нависает уже не меч цензуры власти, а цензура равнодушия. Возникла новая, более опасная для литераторов, ситуация – свобода слова и свобода равнодушия к нему. Невозможно представить, чтобы сегодня поэты собирали стадионы или проводили такие вечера поэзии, как это было в Политехническом музее. Состояние общества, его духовная апатия, таковы, что очень яркие, значимые поэты, могут остаться неуслышанными.

Взяться за перо меня побудила прочитанная «от корки до корки» книга стихов нашего питерского поэта, упомянутого выше Владимира Скворцова, «Качели памяти», которую считаю яркой и умной, способной согреть душу любого, кто ценит настоящую поэзию. Я – не литературовед, не литературный критик, а всего лишь рядовой читатель, технарь по образованию, любящий поэзию и иногда кое-что сочиняющий в этом жанре. Я надеюсь, что эти заметки, знак искреннего уважения и признательности автору этой книги, будут способствовать её популяризации у тех, чья жизненная потребность – читать хорошие стихи.

О каком бы далёком во времени событии В. Скворцов ни писал, везде присутствует он сам, его радости и разочарования, сочувствие и осуждение, ирония и гнев. Эта палитра чувств помогает ему в полной мере хранить в душе благодатную теплоту того уголка России, где он родился и рос –

исконно русской Новгородской земли, родной Климовщины, взрастившей его как поэта, где сам воздух родного края, похоже, напитан поэзией:

         На рогах я родился у черта,

         там болота, леса и вода…

         Ни дорог, ни тепла, ни комфорта,

         только тянет, как в пропасть, туда!

Живя в настоящем и возвращаясь в памяти к прошлому, автор с

ощутимой озабоченностью задумывается над тем, как многие издержки современного бытия негативно сказываются на простоте и душевности человеческих отношений, а природа вследствие разотождествления человека с окружающим миром, теряет свою сакральность и становится объектом ненасытного потребления.

Леса и реки вольные – больны

         и, кажется, они обречены:

         повсюду хлам, развалины и страх…

Читая эти строки, я вспомнил стихи Станислава Куняева, написанные как будто об авторе «Качелей»:

         В его прищуре открывалась мне

         Печаль по бесконечному раздолью,

         По безнадежно брошенной земле,

         Ну, словом, то, что мы зовём любовью.

Поэзия Владимира Скворцова наполнена такой любовью. Любовью к людям, природе, песням, стихам, красоте во всех её проявлениях.

Особой теплотой и расположенностью к людям пронизаны стихи, посвящённые землякам: «Новгородский Данко», «Баба Клава и НАТО», «Встреча с Климовской старушкой». В последнем, повествуя об общении с деревенской бабушкой, Ксенией Константиновной Веткиной, он провожает её взглядом, сравнивая со сказочной птицей:

И старушка, листая морщины

         на высоком, обветренном лбу,

         как лебедушка, вдоль Климовщины,

         поплыла потихоньку в избу…

Как это по-русски просто, трогательно и изысканно сказано!

В сборнике «Качели памяти» – многоцветная мозаика радостей и забот, обычаев и чаяний нашего современника. Чувствуется осознание автором своей роли поэта, нерасторжимо связанного с историей своей страны, поэтому наделённого правом нравственной оценки всего того, что происходило и происходит с обществом и людьми.

Одним из наиболее заметных в этом контексте является стихотворение «Мне в России Руси не хватает»:

         Мне в России Руси не хватает!

         Я в столицах стал глухонемой!

         Я – чужой в каждой алчущей стае,

         Потому-то и тянет домой!

Восполняя этот дефицит, автор включил в сборник стихотворения о судьбе России, её болях и проблемах, радостях и страданиях, жизненных ценностях, таких близких сердцу каждого русского человека. Прочтите «Любить Россию», «Плач по деревенской Руси», «Жить в России», «Россия большая», и вы поймёте, насколько близки ему проблемы Отечества и его народа. Замечу при этом, что эта глобальная тема присутствует не только в стихах Владимира Скворцова, но и в воссозданном им журнале «Невский Альманах», где в полной мере есть и «Русский дух» и «Русью пахнет».

Хочу отдельно остановиться на стихотворении «Солдат вернулся», которое я прочёл задолго до знакомства с «Качелями». Его сюжет и по сей день часто стоит перед глазами, потрясая осознанием достоинства и силы духа обычной русской женщины, встречающей с войны безрукого мужа-калеку:

Он обнять жену желает –

         и не может в первый раз!

По щеке, дрожа, сползает

Капля жгучая из глаз.

На мороз бежать бы в сени,

пусть остынет голова!

Вдруг солдатка – на колени,

и целует рукава!

Так по-житейски просто о великом может писать только настоящий русский поэт!

Не возьмусь утверждать, что в стихах Владимира Скворцова много политики, но она есть, особенно в той части, которая касается крушения Советского Союза, Отечества, которое нас взрастило и дало путёвку в жизнь. По тем временам нужно было иметь гражданское мужество, чтобы написать «День народного единства», «Отчаянья во мне клубится крик», «Над страной опять ненастье», «На Сенной», «Неочёмники», «Любить Россию стало ремеслом»:

Коммерция в стране, как бурелом,

утрачены любовь и состраданье…

«Служить России» стало ремеслом

тех, для кого прислуживать – призванье.

В 1994 году Глеб Горбовский в одном из своих стихотворений задал вопрос, на который и по сей день пытаются ответить многие:

Публичные дома, рты в матюгах и пене,

Не приложу ума: кто виноват в измене?

<…>

Была у нас страна, осталось пепелище.

Свою версию ответа на этот исторический вопрос пытается дать и В. Скворцов в стихотворениях «На Сенной»:

Моя ль вина, что вновь разруха,

что с тощей сумкой по Сенной

бредёт блокадница-старуха

как символ Родины больной?

И «Неочёмники»:

<…>

Беспардонники, собутыльники,

Захватившие пьедестал. <…>

Реформаторы-разрушители,

вы – страны своей потрошители!

Уверен, что изложенные в этих стихах чувства и оценки были свойственны абсолютному большинству соотечественников, а это значит, что автор – настоящий народный поэт.

Откровенность поэтических строк Владимира Скворцова выдаёт все извивы его нелёгкой судьбы: от радости и безмятежности детских лет до драматичности и противоречивости событий личной жизни. Написать о прожитом для поэта – потребность, но опубликовать – поступок! Доверительный разговор с читателем, как с другом, которому стоит рассказать о своей жизни, – признак зрелости и бесстрашия поэта, всё это по-человечески понятно и заставляет верить каждому его слову.

Из написанного мною выше следует, что плодотворный путь для него в поэзии один: через индивидуальные, глубоко личные переживания, настроения, раздумья – к общему. Важно только чтобы личное по природе своей было не местечковым, а общественно значимым. Своими стихами, по моему мнению, автор доказывает, что его чувства – глубокие, мысли – зрелые, эмоции – неподдельные. На этой благодатной почве и прорастают поэтические цветы его жизни.

И последнее, что хочу сказать. Книгу «Качели памяти» мы по очереди читали всей семьёй, и моя дочь Екатерина захотела добавить пару строк к моим заметкам. Можно сказать, женский взгляд на поэзию В. Скворцова. Я не возражал. Вот её мнение:

«Проникновенные стихи Владимира Скворцова, лиричные и глубокомысленные, с таким родными и узнаваемыми есенинскими нотками, мгновенно отзываются в душе и возрождают в памяти что-то из коллективного бессознательного, подлинного, позабытого исконного.

Сквозь пронзительно точные образы просачивается неумолкающая боль поэта о судьбе своей родины. Осознание автором своей поэтической миссии – это отказ от кожи, добровольное погружение в страдания сопричастности происходящему и тонкое балансирование между отрешённостью объекта и вмешательством субъекта, где слово становится оружием несогласия. «И от того, что я причастен, к тому, что видели глаза», – пишет Владимир Скворцов о невозможности оставаться в позиции наблюдателя.

Его стихи созвучны нашему вечному поиску своего места на карте бесконечностей – в путях от рождения к вечности и от отчего дома – в мир. Непреложные ценности – принадлежность семье, роду и Родине, отзываются в сердце поэта тяжёлым гореванием по утраченному: «За родительским порогом печка, ужин и покой».

Владимир Скворцов мастерски владеет искусством метафоры, виртуозно оживляя в своих строках природу и неодушевлённые предметы, прицельно попадая в наши сердца. Так, «поклон деревенской ограды», «наглый забор», «льдинка-недотрога» и даже халат в его стихах становятся самостоятельными действующими лицами со своей судьбой и характером.

Образность, присущая его поэзии, берёт истоки у «новокрестьянцев» и выдаёт ту легкость, с которой рождаются стихи у истинных поэтов. В то же время, автор не допускает даже малейшей небрежности, а выверенность каждой строчки и безупречность рифмы обнаруживают как высокую требовательность автора к себе, так и безукоризненность его вкуса.

«Если хочешь назваться поэтом, значит счастье тебе ни к чему» – пишет Владимир Скворцов, и тем самым обретает своего читателя среди нас: не утративших своей идентичности, не разучившихся чувствовать, любить и страдать так же, как он».

Вот и всё, что я хотел сказать о книге стихов «Качели памяти».

Не переоценивая значения своих размышлений, всё же надеюсь, что они могут стать ещё одной тропинкой, приведшей тебя, уважаемый читатель, к живительному роднику чистой и искренней поэзии Владимира Скворцова!

«ЛГ»-досье