Валерия Майорова
1.
Шестилетняя девочка, сломанная балерина.
У неё воспаление души и, возможно, ангина.
Она бьётся в истерике. Перед глазами кровавая точка.
Расчёсаны ноги, ободраны локоточки.
Она чахнет от мёда, горчичников, чая с малиной.
Её рвёт от сочувствия, скорби и аспирина.
Она папина радость, надежда и умница-дочка.
А по факту лишь молчаливая когтеточка.
Она слишком навязчиво тянется за перила.
Не идёт на контакт, замыкается, смотрит мимо.
Прячет голову в плечи, сутулится, горбит спину.
Её мать пахнет резкостью от Валентино…
А мир взрослых сулит одиночество…
Когда нас называют по отчеству,
Мы зажаты моралью, ярлыками, табличками…
А внутри погибает девчонка со спичками.
Замерзает в глубоком сугробе…
Не известно пока ещё почему,
И никто не берёт на себя вину…
Но на это фатальное рандеву
Программируют прямо в утробе…
2.
Мастер резать в одно касание,
Врач прошепчет: «Не будет ребёнка».
И замкнётся в минуте молчания
Барабанная перепонка.
А от купола синего айсберг
Врежет в челюсть могучему лайнеру.
Потопляемый ангел летит вверх…
А я вниз. В руки доктору-дайверу.
Ледяная вода хлещет через рот.
Стучат зубы о стенки бокала:
«Тише, милая. Ну не кричи. Вот…
Медсестра! В 102-й нозепама».
Сон – лекарство. И кто-нибудь да придёт
Разделить твою тихую драму.
Ты живёшь, как жила. День, неделю и год
В мягких лапах густого тумана.
Твой малыш не рождён, значит, не умрёт.
Но тут, как ни крути, – это странно.
Ведь тебя изнутри будто что-то жрёт.
И твоя интуиция, твой эхолот
Знают: в недрах распухшая плоть плывёт,
Разлагаясь непознанным званием «мама».
3.
Здравствуй, моё счастье,
обезоруженное временем.
Буду заклинать твоим именем,
Буду любоваться тобой до зари.
Как Мария Кюри,
Пропитавшаяся радием,
Свечусь в темноте.
Прохожу мимо стен.
Твой взгляд, как рентген.
Мы так славно поладили.
Но торжественный спазм
Моих лёгких и вен
Говорит: он опасен,
Раз так сокровен.
Хотя стал моим главным открытием…
Сколько я протяну, если буду чужой?
Как я справлюсь с подобным событием?
Мы с Кюри загибаемся от лучевой.
Я шепчу ей, что с ним становлюсь живой.
Она капает в воду ржавеющий йод.
Пей, родная, до свадьбы-то заживёт.
4.
Моя нервная душа сменила владельца.
Я пью с ним кофе, беру его полотенце.
Я доверяюсь ему сном младенца.
И рассыпаюсь на звёздную пыль,
Когда внутри бьётся сладкое меццо.
И я шепчу ему: «Где же ты был?
Кто же посмел растоптать твоё сердце?»
А он так рад, что меня получил.
Мы экспонаты редчайших коллекций.
Господи, ты так решил и свершил,
Мы прогуляли семестр твоих лекций.
Ты ждал момента. И ты не спешил.
Ты развивал в нас зачатки души.
Ты в своей Книге теперь запиши:
«Я дал им Шанс. Но один. Без протекций».
