Институт подвижничества

Прошедший год выдался для меня щедрым на поездки. О некоторых из них я уже писал. Зимой же, осенью запомнились те, где удалось пообщаться с молодыми писателями. Из нескольких десятков таких встреч я бы выделил две – Селезнёвские чтения в Краснодаре и «Русские рифмы» в Нижнем Новгороде.

Вообще, согласно литературным канонам молодым автором считается пишущий человек возрастом до 35 лет. Так что я и сам подхожу под данную категорию. Однако те, кого я встречал в Краснодаре и Нижнем, были в основном студентами, школьниками. Какова разница в годах между нами? Семь-восемь, может, одиннадцать-двенадцать лет. Не так много на самом деле. Но, как это сегодня бывает, при небольшом временном интервале – довольно значительный ментальный, психологический и, я бы даже сказал, цивилизационный разрыв.

То, что они другие – понятно, да. И это, к слову, совсем не ад, а наоборот – довольное полезное и увлекательное времяпровождение.

Они очень целеустремлённые, эти молодые люди. Приходят – и сразу хотят получить своё. Первый вопрос, который задают многие из них (в той или иной вариации): «Можно ли заработать на писательстве? Сколько зарабатывают писатели? Как заработать писателю?» Их интересует вполне себе овеществлённый успех. Но скорее не такой, как у Мартина Идена, а такой, как у Дональда Трампа. Интересно, с каким чувством читали бы они, например, эссе «О мужестве писателя» Юрия Казакова?

Потому что писательские тернии на излом, на отчаяние – скорее всего, не для них. Успех тут – конечная точка, но не путь. Заманчивая, но не единственно возможная цель. И рассказывать этим молодым авторам о том, что путь писателя есть путь тернистый, самопожертвенный, безусловно, не стоит. Образ писателя в их голове совсем иной: это экранизации, автографы, презентации, а не сам труд – тот, что за рабочим столом, тот, что напоминает сцеживание крови в ведро через ранку, продырявленную ржавой булавкой.

Молодые авторы рисковать сегодня не слишком готовы. Они не пойдут до последнего, как Варлам Шаламов или как Ричард Бротиган, поставив на кон всё – и тленное, и вечное. Их идеалы ближе скорее к Джоан Роулинг или Дэну Брауну.

Безусловно, я несколько обобщаю. И есть много обратных примеров. В такой стране, как Россия, их не может не быть. Однако они скорее лишь исключение, подтверждающее правило.

И неслучайно в качестве идеалов для молодых я привёл западных авторов. Современные молодые российские писатели – они же читатели (плохи те писатели, которые не являются читателями) – относительно достойно (для среднего по стране уровня) знают русскую классику, но совсем не знают литературу нынешнюю. У них в принципе крайне низок авторитет писателя как такового, но если и станут они кого обсуждать, то скорее Ханью Янагихару или Ю Несбё (ну или Эрленда Лу с Чаком Палаником), нежели коллективного Быкова или Лимонова.

Они умные, бойкие ребята – эти пишущие дети, но, на мой взгляд, им всерьёз не хватает двух вещей.

Первое – цельной картины. Их восприятие даже не клиповое, а иконкоцентричное. От «Контакта» и «Фейсбука» – ЖЖ они и не знали – эти ребятки перешли к 140 символам «Твиттера», но обленились и в нём, предпочтя ограничиться картинкой в «Инстаграмме». Отсюда – невозможность мыслить чуть дальше, нежели послезавтрашний день. И это следствие того, что мы перестали и разучились читать.

Второе – у них нет базы. В голове их – то ли омлет, то ли кисель, то ли бурда наподобие той, в которую сливают ресторанные отходы. Я опять же сгущаю, но ведь действительно эти ребята не знают основ, существуя в словоцентричной, несмотря на все препоны, стране без понимания слова как такового, без понимания того, откуда проистекает данное слово, не зная о его пророках и адептах.

Школьная программа, как и институтская, университетская, не даёт этой базы – она и без того скоротечна и скупа. Чтение же в свободное время – ну где найдёшь такого дивного человека, когда вокруг столько соблазнов?

Потому столь важен сегодня институт подвижничества. Новым поколениям наших читателей и писателей, всей нашей современной литературе прежде всего не хватает подвижников. Да, соглашусь, на самом деле ей много чего не хватает, но главное – подвижников. Тех, кто несёт данный крест, не только складывая буковки в слова, а слова – в предложения, но и работает, если угодно, с продвижением конечного результата. Нам не хватает честных критиков, умных редакторов, щедрых издателей, добротолюбивых преподавателей – тех, кто занимается литературой и окололитературными делами исключительно из чувства глубокой ответственности, личного долга. Перед человеком, перед словом, перед Родиной.

Потому я и вспомнил Краснодар и Нижний Новгород. В городе на Кубани я познакомился с бескомпромиссным Юрием Павловым. Раньше он организовывал Кожиновские чтения, теперь – Селезнёвские. Я поехал на них впервые (до меня там побывали знатные люди), рядом со мной были Виктор Лихоносов, Юрий Козлов, Александр Казинцев, Юрий Лошиц – люди насколько порядочные, настолько и заслуженные, и я видел, каких колоссальных трудов стоило Юрию Павлову завести, разогнать эту махину чтений. Вопреки многому завести, но с истинно подвижническим азартом.

А главное – я увидел, как Павлов-преподаватель работает со своими студентами. Сколько знаний, а главное – желания знаний он вкладывает в них! Эти ребята не скоротечны, не сиюминутны – нет, они довольно-таки основательны. И это результат подвижнической деятельности Павлова, который, к слову, ещё и организует издание очень важного регионального «толстого» журнала «Родная Кубань».

Да, сказано много – так много, что горько невмоготу – относительно бедственного положения «толстых» литературных журналов. Выгоняют редакции столичных, что уж говорить о региональных журналах? Меж тем именно они – и ступени, и основание на лестнице слова. Без них невозможно продвижение как по вертикали, так и по горизонтали. А их издание опять же невозможно без подвижнической деятельности.

В Нижнем Новгороде я знаю такой системообразующий журнал – это собственно «Нижний Новгород». Его возглавляет Олег Рябов, чья книга «КОГИз» в своё время произвела на меня мощное впечатление. Рябов известен как библиофил, один из главных в России, но и как издатель, пропущу слово «культуртрегер», а скажу подвижник. Он делает большое и важное дело (а правильнее сказать – дела, но мы сейчас сугубо о журнале).

«Нижний Новгород» – органичный сплав, двустороннее движение, где авторы с известностью федеральной соседствуют с авторами региональными, которые затем – во многом благодаря этому – выходят на новый уровень. Таким и должен быть «толстый» литературный журнал в регионах. Он точка сборки, центр притяжения лучших творческих сил, площадка для реализации культурных проектов. И знаю, что местная власть поддерживает «Нижний Новгород», это важно. Это многое говорит о власти. Знаю по себе, так как в Севастополе благодаря экс-губернатору Сергею Меняйло сам реализовывал уникальную культурно-просветительскую инициативу «Точка сборки».

И я называю имена, чтения, издания не потому, что хочу сделать кому-то приятно, – нет, а потому что необходимо говорить на конкретных примерах. А у нас всё стесняются. У нас, как писал Распутин, русские люди чаще всего молчат там, где необходимо говорить во весь голос.

Институт подвижничества – это основа. И это надежда. Он действительно должен быть институтом, то есть учить школьников, студентов, о которых я говорил в начале. Подвижники – всегда наставники, а институт наставничества – это ещё один ключевой элемент, ещё один важный шаг (о нём, впрочем, в другой раз).

Подвижники – те, кто создавал русскую культуру, а она есть краеугольный камень русского Отечества. А литература (шире – слово) есть основа русской культуры, русской цивилизации в принципе. Перефразируя Достоевского, что мы сможем предъявить – все мы, русские люди – на Страшном суде? Русскую литературу. А её создавали подвижники. Те, кому мы должны быть благодарны. И, надеюсь, молодые авторы вдохновятся их примером, потому что мужество писателя помогать другим, несмотря ни на что, не менее ценно и важно, чем собственно природный талант; более того, это вещи, несомненно, взаимосвязанные.