Отважней воина на свете нет

Моя мечта

Ленту розовую узлом
я на веточке затяну.
А мечта – в степи напролом
мчится. Волю дам скакуну.

Лента душу понять смогла –
её ветер трепать привык.
А мечта, отрастив крыла,
к дальней цели летит напрямик.

У мечты сокровенной вид
незатейлив – она проста:
пусть война земле не грозит!
Пусть друзьям не грозит беда!

А исполнится или нет –
только верой проверить дано.
Ленте шёлковой – сколько лет
ветер услаждать суждено?

Материнская боль

Боль матери не всем дано понять.
Спеша всё взять от жизни поскорей,
взрослеют детки, обижают мать,
не думая о том, что больно ей.

Пусть взгляд порой придирчив и суров,
детишкам повзрослевшим невдомёк:
весь груз ошибок детских и грехов
на плечи непосильной ношей лёг.

Ей бы на них давно махнуть рукой –
и без того так часто ноет грудь.
Успех ребёнка празднует как свой –
и жизнь становится светлей чуть-чуть.

Боль матери не всем дано понять.
Вы, кто всего достиг, всё превозмог
и всем доволен – вспомните про мать!
Она – величья вашего исток!

Отважней воина на свете нет,
чем в бой идти решившаяся мать
со всяким, кто сулит ребёнку вред,
спасать, и в стужу телом согревать.

Изгнанные люди

Железная дорога – боль калмыков…
Колёс вагонных скорбный перестук.
Теплушка без тепла. В ней горе мыкать
На равных станут бабушка и внук.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Напрасно заклинает злобный ветер
Остановиться старая Джиргал.
Сибирский ветер ли за то в ответе,
Что вместе с молоком его всосал
Младенец-внук у жизни на рассвете?

Нет, кажется, тепла в душе и теле.
Но, верой в возвращение согрет,
Народ, в котором все осиротели,
Хранил степи непобедимый свет,
И на последнем, видит Бог, пределе!

Печатью горя этот путь доныне
Лежит в сердцах. Ему забвенья нет!
О, сколько нас осталось на чужбине
За те тринадцать долгих страшных лет!
И скорбь уже вовеки не остынет…

Железная дорога – боль калмыков…
Колёс вагонных скорбный перестук –
Воспоминаний и надежд владыка –
Опять зимой рождает эхо вдруг:
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…