Уйти от времени?

Михайло Пантич. Старомодная манера ухаживать. Перевод с сербского Ларисы Савельевой, Василия Соколова, Елены Сагалович. Серия «Сербское слово». М.: Центр книги Рудомино, 2017. 288 с., 500 экз.

Книгу предваряет утверждение автора, что «главная отличительная черта современного сербского рассказа в том, что этот жанр сумел избавиться от навязываемых ему требований времени, оставаясь таким, каким и должен быть по своей сути: искусством мечты…» Утверждение, прямо противоположное обращению русского классика к художнику: «ты вечности заложник у времени в плену». Разумеется, у каждого писателя есть право следовать своим принципам…

В текстах Михайло Пантича и в самом деле трудно понять, когда и где происходит действие, лишь по сделанным вскользь замечаниям можно сообразить, что герои живут в Белграде, а не в Праге или Дрездене и что город подвергался бомбардировкам. Да и, конечно, много времени спустя после «сексуальной революции». В этой связи забавно читать мнение иностранного автора (его персонажа) о нашей стране: «В России мужики вообще не ухаживают за женщинами, им это не нужно. Россия – райское место для них, стоит им повернуться, и на них уже смотрят десятки русых, кровь с молоком семнадцатилетних славянок…» («Самая организованная в мире женщина»).

В нескольких рассказах повествование ведётся от лица женщины, что, как мы знаем, получается не у всех литераторов-мужчин, но Пантичу удаётся вполне. Например, просто удивительно, с каким искусством он передаёт тончайшие колебания женской психики в рассказе «Два корабля в ночи» или в рассказе «Ссора».

Да, тончайшие колебания, нюансы, мельчайшие детали и тому подобные определения чаще всего приходят в голову при чтении рассказов Михайло Пантича. Социальные сдвиги, исторические катаклизмы, трагедийные события – не его сфера. Соответственно, и персонажи писателя в основном люди, живущие комфортной жизнью европейского среднего класса. Вряд ли Михайло Пантич старается внушить читателям, что «Сербия – це Европа», скорее всего, это просто его мечта и так реализуется заявленный им принцип, что рассказ должен избавиться от навязываемых ему требований времени и стать искусством мечты.

Говорю это не в осуждение, а в порядке констатации. Есть немало писателей, и писателей хороших, которых можно ему уподобить. Писателей, творивших не только в мирной и сытой Швейцарии или в благополучной Канаде, но и в странах с нелёгкой судьбой – и в той же Югославии, и, конечно же, в России/СССР. Поэтому издание у нас известного сербского прозаика Пантича можно только приветствовать.