Когда 2015-й был объявлен Годом литературы, многие литераторы воодушевились. Забрезжила надежда, что накопившиеся проблемы литературного мира начнут наконец решаться. Год подходит к концу. К сожалению, ожиданий он не оправдал. К тем, кому было поручено курировать его проведение, накопилось много вопросов. Почему в этом году стремительно стали закрываться книжные магазины? По каким причинам в программе Года литературы почти не было уделено внимания авторам из национальных республик России? На основании чего делегации писателей на международные книжные выставки по-прежнему формировались из одной и той же непрезентативной группы литераторов, чьи взгляды на Россию и её историю однотипны и весьма субъективны? По каким критериям существующий за бюджетные деньги Институт перевода выбирал книги для перевода на иностранные языки? Действительно ли организаторы книжного фестиваля на Красной площади ставили целью превратить его в парад массовой литературы? Почему в бюджете Года литературы не нашлось средств для поддержки старейших литературных изданий? Как получилось, что от участия в мероприятиях Года литературы оказались отстранены практически все писательские союзы? Почему до сих пор не появилось российское литературное общество, идею создания которого два года назад, во время Российского литературного собрания, поддержал президент России? На чьей совести то, что писатели фактически не появлялись в медиапространстве, а Год литературы на ТВ свёлся только к чтению «Войны и мира»? Кто затормозил начавшееся сближение либеральной и консервативной литературных страт, неуклюжими действиями только усугубляя раскол? Наверное, на эти вопросы нет ответов и у кураторов Года литературы. Но очевидно одно: пока функционирует созданная в 90-е годы система, где решающее слово остаётся за книгопродавцами и ангажированными чиновниками, а не за писателями, изменений к лучшему ждать не приходится.
Продолжение темы на стр. 4, 5, 6, 10, 12, 16